Человеческий череп – целый и невредимый – внезапно становится глазом, чудовищно удлинившаяся многосуставчатая рука – хвостом, рёбра превращаются в крылья, а уж челюсти – и вовсе ни на что не похожи.
Фесс больше не мог ждать. Тварь ещё не выкарабкалась на поверхность, скрипя и хрустя сочленениями, а чёрный посох уже ударил острым, холодным железом окованным концом прямо в безглазый череп, откуда тянулись, жадно ощупывая мир, незримые нити колдовского зрения монстра.
Брызнула неправдоподобно белая и чистая кость.
Посох глубоко вошёл в плоть чудовища, круша магические связки, поддерживавшие воедино исполинскую тушу; Неясыть налёг на венчавший его оружие камень, посох уже не просто пронзал, он вспарывал тело врага; и, едва только окованное остриё вырвалось наружу, дракон весь словно бы взорвался изнутри, подобно костяным гончим несколько минут назад.
– Один, – громко сказал Фесс.
За первым гадом последовали и остальные. С какой-то гибельной лихостью Неясыть не стал ставить защиту, вбрасывая всю до капли Силу в свой посох, уже раскалившийся в руках молодого некроманта.
Он дрался им, словно диковинным подобием и меча и копья одновременно. И – о чудо! – внезапно начало вспоминаться, казалось бы, начисто и намертво забытое боевое искусство; власть над собственным телом была упоением, счастьем, восторгом."
"Последнего, шестого, дракона Фесс уложил голыми руками, когда боевое опьянение достигло пика. Он понимал, что из обеих жертв сейчас уходят последние капли жизни – и эти последние капли наделили Фесса такой мощью, что он, подобно северянам-берсеркам, отшвырнул собственный посох, ринувшись к последнему врагу и схватившись с ним грудь на грудь.
Это было уже за пределами разума и рассудка – живая человеческая плоть против плоти мёртвой, специально созданной для умерщвления других; кулак Фесса врезался в потянувшуюся к нему лапу, всю усаженную острыми костяными шипами, – и шипы бессильно ломались, столкнувшись с незащищённой никакими доспехами кожей смертного.
Подпрыгнув, Фесс обхватил обеими руками уродливую голову, пригибая её к земле; затрещали позвонки зверя, Неясыть рванул в последний раз – громадная башка осталась у него.
Сражение закончилось – и как раз в этот миг иссякла лившаяся Сила. Правда, и того, что Фесс не успел израсходовать, хватило, чтобы намертво запечатать уже опустевшие могилы и заставить подняться поваленные могильные камни.
