– Разумеется, мэтр, мы подумали об этом. – Ольсен расплылся в улыбке. – Прошу вас, мэтр, всё готово!
Перед Фессом немедленно развернулся тугой свиток новенькой карты. Видно было, что её только что закончили.
– Мы отметили места появления неупокоенных крестиками, – торопился дать разъяснения Фрам. – Извольте видеть, мэтр, эдесь, здесь, здесь и здесь… только за последнюю неделю!
На карте беспокойные кладбища – пять крестов – выстраивались аккуратной дугой, отрезая Арвест от остальной части семиградских земель.
Фесс ничем не выказал своего удивления, хотя удивляться тут, конечно же, было чему.
На город словно кто-то заклятие наложил. Такая ровная дуга… это не могло быть случайностью.
– Благодарю вас, милорды. – Фесс слегка наклонил голову. – Нам осталось договориться о цене моей работы, и я немедленно за неё примусь.
Наступило неловкое молчание.
– Понимаю. – Фесс позволил себе слегка усмехнуться. – Какой же купец заключит сделку без доброго, на полдня, торга?
Бургомистр Ольсен скривился, как от сильной зубной боли.
– Мэтр, здесь собрались лучшие из негоциантов Арвеста. Мы потому и стали лучшими, что знаем, когда торговаться следует, а когда – нет. И мы отлично понимаем, что сейчас не время рядиться. Назовите вашу цену, милорд, и мы её заплатим, если, конечно, она не составит сотни и сотни тысяч цехинов – столько звонкой монеты нет во всём Арвесте. Разумеется, мэтр, мы заплатим. Но… об этом не должен знать никто в городе. А в особенности святые отцы.
– Почему? – удивился Фесс. – Согласно договору и эдиктам, мне, прежде чем браться за дело, всё равно придётся спрашивать разрешение у Церкви.
– Она не должна знать, что вы трудитесь за деньги, – нехотя признался Ольсен.
Фесс мог только недоумённо развести руками.
– Дело в том, мэтр, что его преосвященство епископ Арветский был очень против вашего приезда. Говорил, что это обречёт весь град на ужасное посмертье.
– Но, милорды… – запротестовал Фесс.
– Нам с трудом удалось добиться его согласия, – горячо зашептал Ольсен.
– И то лишь с тем условием, что приехавший некромант должен будет трудиться бесплатно, жить подаянием и каждый день просить у Спасителя прощения.
Фесс безмолвно поднял брови. За его спиной гном судорожно закашлялся, видно, пытался подавить негодующий вскрик.
– А все деньги, отпущенные магистратом на оплату услуг некроманта, его преосвященство потребовал пожертвовать на нужды Святой Церкви.
