– Если это был настоящий обряд, – пояснил декан, – то тех, кто в нём участвовал, я почую за версту. По крайней мере, я смогу сказать, на что пошла высвобожденная в этом обряде сила. А если это подделка… то я тоже сразу почувствую.
– А Светлые не могли провести такого обряда по-настоящему? – спросил Фесс.
– Не могли, – отрезал Тёмный. – Мы гораздо слабее Светлых в стихийной магии, но уж что касается некромантии… чёрная Сила, отягощённая болью и страхом жертвы, станет болтаться на них, точно жёрнов.
Им некуда её девать, более того, она может помешать их собственным заклятиям. Крайне интересно! – Даэнур вскочил на ноги, пару раз прошёлся от стены до стены, клацая когтями. – Я, конечно, пойду. Посмотрим, не ошибся ли во мне милорд ректор!..
Послание Тёмному принёс гоблин-рассыльный всего через несколько минут.
– Быстро работают, – проворчал Даэнур, сломав печати и пробежав глазами по строчкам. – Милорд ректор не хочет ждать. Ну что ж, посмотрим…
– А я, мэтр? – осведомился Фесс.
– А тебе читать «Анналы Тьмы», мой ученик…
* * *"
"Фесс дисциплинированно провёл весь день за могучим фолиантом. Его так и подмывало бросить всё и отправиться на тот угол, где он встретил Атлику, но, само собой, он всякий раз сдерживался.
Мало-помалу чтение вновь всерьёз захватило его. Запутанные головоломки фраз постепенно поддавались, их место занимали новые, но, так или иначе, текст наконец-то стал понятнее.
Да, в это можно было поверить, думал Фесс, старательно гоня прочь мысли о Тёмном и о том, чем он сейчас был занят.
Это способно захватить – особенно если всерьёз воспринять такие вот пророчества:
«Явится на севере некто, облечённый властью; и будет длань его пуста, но всем предстанут на ней невиданные богатства. И соблазнит он живущих, и пойдут они за ним – дабы ввергнуться в Тьму и вернуться перерождёнными армией Ночи, и быть уничтоженными, но расчистить дорогу истинному Разрушителю, который явится позже…» И дальше, тоже не хуже: «Берегись произносить эти пророчества вслух, смертный, ибо Тьма только и ждёт проникновения злого знания в доверчивые души…»
Фесс мог бы гордиться собой – в конце концов он увлёкся настолько, что даже не заметил возвращения Тёмного.
Декан тяжело дышал, плащ его был в двух местах порван, на чешуйчатой щеке осталась копоть.
– Тьма великая и бездонная, – проворчал он, падая в своё любимое кресло.
