Администрация театра с радостью приняла такую юную и очаровательную девушку с ребенком на руках в свой храм искусства.
– Надеюсь, вам есть, с кем его оставить.
– Да, не волнуйтесь, – сказала улыбчивая миссис Браун, которая питалась иллюзиями относительно этого места.
Ее незамедлительно взяли уборщицей в свою святыню, которую люди ежедневно пачкали своей грязной обувью, фантиками от конфет и критикой. К сожалению, Мэри научилась бороться только с фантиками и грязью на полу.
И на второй день после выхода на работу из декретного отпуска, когда ее муж, доктор Фредерик Браун, остался дома из-за легкого насморка и хронической затяжной усталости, в тот снежный февральский день Мэри забрала Дона из яслей.
Села за руль своего личного автомобиля и разбилась насмерть вместе со своим двухлетним сыном, когда выезжала из-за поворота и не заметила на главной дороге грузовик, мчавшийся на высокой скорости.
Мгновенная смерть. Их даже не реанимировали, а отвезли прямиком в морг. Когда ближе к обеду зазвенел телефон в гостиной их теплого дома, Фредерик принимал горячий душ и не спешил поднять трубку.
Он мысленно сказал себе: «Перезвонят!» И, разумеется, ему перезвонили, когда он вышел из ванной.
В тот снежный зимний день в ушах Фредерика (нет, тогда еще не Фредерика) зазвенело с такой силой, что, казалось, сначала лопнут барабанные перепонки, а затем пойдет кровь из носа, но кровь не спешила идти. В тот, запертый в глубинах себя, день, доктор упал после морга на белое покрывало и сжимал изо всей силы белую, хрустевшую в ладонях вату.
Он опознал свою семью.
Прошло восемь лет…
Глава девятая
Доктор Браун, как и всегда, этим прохладным и ничем не примечательным утром не услышал тихих шагов Мэри, когда она покидала его. От нее осталась только вмятина на подушке и запах ее молочного тела. Женщина покидала его каждое утро так тихо, словно ходила не по деревянному полу, а по воздуху.
Дон проснулся немного раньше отца, он залил шоколадные хлопья свежим молоком, как и всегда, позавтракав в полном одиночестве, а затем не спеша собрал портфель, оделся и покинул дом.
Фредерик лежал в теплой постели и думал, как Дон, последовав его вчерашнему совету, возможно, получит сегодня неописуемое наслаждение, наблюдая за реакцией Джиа.
«Неужели это дитя – и вправду скала? – подумал Фредерик. – Ну вот, сегодня и проверим».
Доктор Браун испытывал самое настоящее удовольствие, какое только можно в жизни испытать, разговаривая со своим сыном по вечерам и давая ему дельные советы.
