– Работайте, доктор, работайте. Я очень расстраиваюсь, что в моей больнице лежит непонятно кто. Я люблю, когда всему есть свое название.
И да, кстати, доктор Браун, вы ведь сейчас направляетесь в палату миссис Норис? Верно я понимаю?
– Да, а в чем дело?
– Я вам запрещаю впредь посещать ее.
Фредерик сначала сильно нахмурил брови, затем выдохнул и улыбнулся.
– Почему?
– Потому что это не ваш пациент. У миссис Норис есть свой лечащий доктор, который уделяет все свое свободное время только ей одной. Это называется методом абсолютной концентрации на единственном пациенте, если вы уже забыли! И с вашей стороны очень нехорошо привязывать ее к себе, ее уже приручили, доктор Браун, оставьте ее в покое.
Главный врач развернулся, чтобы уходить, но Фредерик положил ему руку на плечо.
– Приручили? Вы думаете, что вы сейчас говорите? Она что, собака, по-вашему, чтобы ее приручали?
– К чему эти восклицания, жесты и чувства, доктор Браун? Вы что, пришли в театр или читаете роман? Что с вами такое, Фредерик, встряхнитесь!
– Я не согласен с тем, что мне нельзя навещать миссис Норис.
Вы не вправе этого запретить.
– Я – нет, – спокойно ответил доктор Стенли. – А директор может.
– Я пойду к директору и…
Главный врач вытащил из кармана своего халата лист бумаги, аккуратно сложенный вдвое, и протянул своему собеседнику.
– Что это?
– Прочтите.
«Я лично запрещаю вам, доктор Браун, посещать пациентку миссис Норис. В причины вдаваться не буду.
Директор. Дата и подпись».
– Понятно, – Фредерик отдал обратно лист.
Доктор Стенли как-то по-злому улыбнулся и довольно положил этот лист обратно в карман. Любил этот коротышка, когда все делают так, как сказал он.
Фредерик еще ни разу не встречался с директором, но уже успел его заочно возненавидеть. А что, старая школа. Старые порядки. Все логично.
– Пусть будет так.
– Конечно, так и будет, доктор Браун. Ведь вы не хотите вылететь отсюда, как пробка из бутылки шампанского?
– Чтобы вы выпили за свое здоровье и процветание? Да ни за что в жизни, – ему захотелось смачно плюнуть своему собеседнику в лицо, но пока доктор Браун решил безобидно съязвить.
Оставить плевок при себе, пока не придет время.
Конечно, он мог сейчас сказать этому хамоватому выскочке, вообразившему себя Господом Богом в этой больнице, что от лечащего врача миссис Норис толку столько же, как от ваты при лепре."
"Но если он сейчас расскажет о том, что миссис Норис желает покончить жизнь самоубийством, то ее тут же переместят в палату для буйных.
