О рыбке в аквариуме, которую я не смог научить разговаривать. О соседней многоэтажке, которую видно из окна моей комнаты. Не этой, другой комнаты! О маминых криках по ночам, о ее слезах и слезах военного, когда мама клянется уйти от него. О маме больше всего, Фре!
Доктор Браун так и думал, что Уильям не способен писать о том, о чем писали его сверстники: о любви и собственных чувствах по этому поводу.
– Ты не писал о военном отдельно от мамы?
– Нет, я стараюсь о нем вообще не писать отдельно. Вы начали делать мне больно, Фре, вашими расспросами о военном.
– Прости, Уильям, больше не буду. Почему ты не сумел научить рыбку разговаривать, как ты думаешь?
– Мама говорит, что рыбы не разговаривают. А я однажды слышал, как она сказала что-то вроде «хочу есть», и я ее после этого накормил.
– После этого она больше ничего не говорила?
– Нет, но я постоянно прислушивался к ней, ожидая услышать хоть что-то. Я начал даже учить ее простым словам, но от этого не было никакого толку.
– А ты помнишь хоть одну строчку из своих стихов наизусть?
– Я не запоминаю своих стихов, Фре.
"
"Впервые за весь разговор доктор Браун перевел свой взгляд на горшок с цветком, а затем снова на фотографии. Кстати, все фотографии на стене были сделаны за одну фотосессию. Уильям был одет в голубое поло и белые брюки. По всей видимости, фотографировала мама – как он сидел за столом и ел, как смотрел на свою рыбку, как смотрел в окно, даже было поймано выражение его лица, похожее на улыбку.
Была одна фотография, как он спал, лежа на подушке у пятна, похоже, своей слюны.
Доктор Браун подумал, что, скорее всего, эта фотосессия была сделана за день до того, как Уильяма отправили в психиатрическую лечебницу. Для того, чтобы у ребенка были хоть какие-то фотографии, глядя на которые, он мог бы вспоминать время от времени о другом доме. Странно, что его родители не оставили своих фотографий, хотелось бы доктору Брауну на них взглянуть.
– Эти фотографии сделала твоя мама?
– Вы на них сейчас смотрите, доктор? – Уильям возмутился.
– Да, я на них смотрю. Не нужно?
– Не смотрите. Я на них смотрю, а когда закончу, то посмотрите вы.
– Хорошо. – И доктор Браун начал смотреть сначала себе под ноги, а затем решил зафиксировать взгляд на стуле у окна.
– Нет, не мама. Военный.
– Что?
Ответ Уильяма, мягко говоря, удивил доктора Брауна.
– Значит, он тебя любил. Такие кадры не мог сделать человек, которого ты мне описал.
