* * *Старушка смыла с себя весь макияж, сняла искусственные ресницы и теперь, вся такая в естественной красе, стояла перед зеркалом и расчесывала свои долгие седые волосы. Доктор Браун не мог сказать, что она стала менее привлекательной, чем была сегодня днем. Он старался об этом даже не думать. В силу ее возраста он простил ей ее «бедность»."
"– Миссис Норис, если вы сейчас разговариваете с Адольфом Добельмановичем, то я зайду позже… – сказал доктор Браун перед тем, как войти в палату. Комната миссис Норис была расположена на третьем этаже, и в отличие от комнаты номер тридцать шесть, сюда хотелось возвращаться вновь и вновь.
Аура у хозяйки была очень хорошая.
– Нет, входите! Адольф Добельманович ушел полчаса назад, чтобы не опоздать на последний автобус.
Фредерик взглянул на часы. 21:45. «И вправду, пунктуальный человек».
– Вы что-то хотели, доктор? Я только собралась принять душ и отправиться спать. Знаете, я стараюсь ложиться пораньше, чтобы…
– Доктор Стенли считает вас симулянткой, у которой отобрали дом и выкинули на улицу.
Он на следующей неделе соберет совещание, и, скорее всего, вы отправитесь в дом престарелых.
Старуха пристально всматривалась в его глаза, а затем твердым и холодным голосом сказала:
– Это его право – так думать. Я никуда не поеду отсюда, хочет он этого или нет. Так ему и передайте! А вы, молодой человек, пожалуйста, уходите. У меня мало сил, и я хочу спать…
– Вы ведь не симулируете…
– Пошел вон! – тихо процедила она сквозь зубы.
Доктор Браун совершил грубую ошибку – ей не следовало бы знать, что он на самом деле думает. Быть может, теперь миссис Норис отвергнет его и не пустит в свой мир. Так или иначе, Фредерик отправился домой на машине с отвратительным чувством на душе. Все становилось еще более запутанным и туманным. Сегодняшний день был определенно потрачен впустую.
Почему доктор Браун напомнил миссис Норис о доме, который отобрали у нее собственные дети? Потому что, как считал главный врач, это было единственной причиной ее нахождения на этом бесплатном курорте! У старушки было трое детей, и все они имели на ее дом равное право после того, как она оформила на всех троих дарственную.
Такое пришло ей в голову после смерти ее второго мужа. Она начала много думать и меньше говорить. Старухе показалось, что она чего-то недодала своим детям в этой жизни. Недостаток любви она решила компенсировать единственным, что у нее на тот момент было, – своим домом.
