Никому из них даже в голову не пришло ехать по горным дорогам на боевых конях, жалели. Ехали на старых своих лошадках. Подковы прижились, и ни один конь не сбил ногу, шагая по каменистым тропкам. Через час вернулся разведчик и подтвердил опасения Макса. Их ждали, и выход в долину был надежно перекрыт. Конницы у врага не было, потому что от нее в горах было больше мороки, чем пользы. Еды у персов было в обрез, и уйти в горы было нельзя. Сотня была в ловушке, а единственный выход занят тысячей бойцов.
Пятью неделями ранее.
Аншан— Уважаемый наместник, я хотел бы сообщить вам неприятную новость, — эну Нибиру стоял перед вельможей, поигрывая желваками. Этот самодовольный идиот бесил его просто невыносимо.
— Я слушаю вас, мудрейший эну Нибиру. Присаживайтесь. Как вам сегодняшняя погода?
— Мой князь, я боюсь показаться невежливым, но мне плевать на погоду. Как я и говорил, все очень плохо.
— Что вы имеете в виду?
— Вы помните отряд персов, которые закупили вооружения на умопомрачительную сумму?
— Как же, как же, помню, конечно.
Все жду, когда они наниматься придут.
— Я хотел бы рассказать, что выяснили мои люди за это короткое время.
— Я весь внимание, мудрейший.
— Так вот. В битве при Кише наши персы никакого героизма не проявили, а когда вавилонский царь бежал, то побежали и они. Но двумя отрядами. Один, как мы выяснили, поехал спасать моего раба, а второй видели на дорогах с крытой повозкой. Причем они прошли от самого Киша почти до Аншана, а это месяц пути, и не зашли ни в один город.
Они ночевали далеко в степи.
— Непостижимо! — воскликнул наместник. — Даже к шлюхам не заехали?
— Представьте себе, князь. Просто исчезли где-то в горах. А потом появляется сотник, бежавший с поля боя, и сыплет серебром налево и направо. Ни один храм по пути не ограблен, ни одно имение не тронуто, и ни в одном городе персы не продавали свою добычу. Что это значит?
— Что? — с глупым выражением лица спросил наместник.
— Это значит, что в повозке было серебро, и эта повозка по описаниям очень похожа на ту, в которой была походная казна царя Мардук-апла-иддина.
— Так ее же ассирийцы захватили.
— Значит, не захватили, — припечатал жрец. Мы посчитали, они потратили около десяти талантов. У них осталось еще столько же.
Наместник напоминал рыбу, выброшенную на берег. Триста килограммов серебра где-то лежали без дела. Это было просто возмутительно.
— Мы выяснили, откуда родом этот Ахемен. Та дыра в горах, где он родился — в трех днях пути для конника.
