Макс даже представить не мог, как люди, стоящие существенно ниже по уровню развития, смогли построить что-то подобное. Тут поневоле в Мардука уверуешь, с таким-то храмом.
Поднявшись по лестнице, что заняло больше часа, Макс узрел похожую на виденную в Ниппуре картину. Небольшой храм на вершине пирамиды, сборщики пожертвований и суровый бронзовый дядька с роскошной бородой, освещенный масляными светильниками. Жрец повторил свою просьбу, пообещав тысячу быков, и они вышли на свежий воздух.
— Что, раб, думаешь, и Мардук не поможет?
— Думаю, не поможет, господин.
— Почему?
— Я вчера видел торговца сандалиями. Он ходил по лагерю, но его губы шевелились. Он считал, господин. Поэтому царь Ассирии будет точно знать, сколько у нас войска, как оно вооружено и когда оно выдвинется. Он будет ждать, господин, и он будет готов. При чем тут какие-то быки? Я думаю, великий бог Мардук поможет умному, который потом принесет ему жертву, а не дураку, который эту жертву обещает."
"— В твоих словах нет богохульства, но они оскорбительны для войска великого царя.
— Простите, господин, но мне жаль всех этих людей. Они ни в чем не виноваты, но большая часть из них погибнет или попадет в рабство. В любом случае, их семьи больше не увидят отцов, мужей и сыновей.
— Они воины и знают, что могут погибнуть.
— Да, господин. Конечно, господин.
— Ну а ты, что бы сделал, о величайший из сборщиков ослиного навоза?
— Я не воин, господин, и никогда им не буду. Но, наверное, я организовал бы разведку и знал каждый шаг войска царя и его планы.
Потом, отрезал бы отдельные отряды на марше и бил их по одному, только из засады и только из луков. Заваливал бы их в ущельях, травил бы колодцы по пути. Нападал бы ночью на лагерь, не давая спать, лишал бы поставок продуктов, угоняя население вглубь страны и вывозя зерно. Пустил бы легкие отряды конницы в тыл армии ассирийцев, чтобы исключить подвоз припасов с севера. И дал бы главное сражение тогда, когда мне было бы выгодно. Когда ассирийцы были бы ослаблены, голодные, без подкреплений, а их мидийские скакуны ели жухлую траву вместо ячменя.
— Ты страшный человек, раб, — задумчиво проговорил жрец. — Так никто не делает. Даже великий Хаммурапи, известный своими подлыми способами ведения войны, не травил колодцы.
— Глупый воин гонится за славой, а умный — за победой, господин.
— Ты про нашего командующего?
— Да, господин.
— Он совершенно точно не будет так делать, потому что это недостойно воина.
