Меня до дрожи, до ужаса поразила и напугала одна мысль: «Если под личиной Витты Моника, то где тогда сама Витта?»
Перед глазами встала картина измождённого, обескровленного и замурованного заживо советника Саймона.
Подняла на неё полный гнева взгляд, и… неожиданно время словно замедлилось.
Вот Моника, уверенная и спокойная, вдруг впилась в меня таким ненавистным взглядом, расплылась в победной улыбке, подняла правую ладонь, в которой зажимала какой-то тёмный предмет, и что-то прошептали её губы.
Это было сильное заклинание, потому что предмет в её руке вспыхнул невозможно ярким светом, ослепляя, и я у самого своего лица услышала её голос и тепло её дыхания:
— Прощай, человеческая тварь!
А дальше произошло нечто и вовсе кошмарное: я вдруг ощутила тупой удар в грудь, а затем начала падать! Последнее, что услышала, — это крик Рагнара, полный боли:
— Нет! Линда-а-а-а…
И жуткая темнота сомкнулась надо мной.
От боли, что накрыла меня, я задохнулась и мгновенно отключилась.
* * *Знаете, когда сознание поверхностно вернулось, я поняла одну вещь, что умирать — это не так уж и плохо.
Мы, хоть люди, хоть вампиры, порой так часто сожалеем о прошлом, бестолково грезим о будущем, а ведь оно может не наступить, жизнь может оборваться в один миг. И тогда придёт осознание, что надо ведь было жить настоящим.
Никто уже не предъявит мне претензий, не сделает больно, потому что меня не будет. Но и ласки любимого мужчины тоже больше не будет. И это весьма печально.
Но всё рано или поздно заканчивается.
Правда, не ожидала я, что мой финал окажется вот таким… нелепым.
Я всем своим совершенным во всех смыслах телом ощущала, как жизнь покидает меня. Всё онемело, даже боль ушла. Осталось только печальное чувство, что я так много всего ещё не успела. Всласть не насладилась любовью и счастьем.
Что ж, быть может, в другой жизни мы с Рагнаром встретимся. А сейчас пусть мирозданье убаюкает меня в своей колыбели вечности… Только этот назойливый шёпот, непонятно откуда взявшийся, пусть прекратится.
Но слова, что кто-то шептал мне прямо в ухо, не прекращались.
Я не улавливала смысла, даже не задумывалась, что мне тихо, но настойчиво говорят, но эти слова, этот шелестящий голос раздражали мой слух.
А после на мои сухие губы попала влага. Я почувствовала металлический вкус крови, сильно разбавленной водой. Кровь была совершенно невкусной: ослабленная, ненасыщенная. Одним словом, дерьмо, а не кровь.
Но моя вампирская сущность всё равно жадно проглотила даже эти крохи.
