Бесстрастные, но живые глаза на неподвижном лице.
Затем он сделал одно движение — один лишь шаг навстречу ко мне и тут же застыл, когда я дёрнулась и сделала несколько шагов назад.
Ага, инстинкт самосохранения всё-таки у меня работает. Слава богу.
— Не бойтесь меня, — произнёс он и медленно прошёл к одному из кресел. Также медленно опустился и посмотрел на меня, потом на кресло рядом и снова на меня.
Угу. Приглашение сесть рядом.
Ну уж нет.
Несколько секунд наши взгляды были скрещены. Мы оба молчали.
И что-то гипнотическое было в этом молчании: ни я, ни он не дёргались, не нервничали, просто ждали.
Затем вампир сказал:
— Моника вас ненавидит. И желает вашей смерти.
Пожала плечами."
"— Это не новость. Наша первая встреча сразу сделала расстановку наших позиций, — ответила ему и усмехнулась. — Вы пришли не за этим, Кайл. Что за помощь потребовалась вам или вашей сестре?
— Да, разумеется… Помощь… — вдруг заёрзал он в кресле. — Помощь требуется и мне, и вам, госпожа Линда.
— Мне? — удивилась я и рассмеялась.
Покачала головой и с неприкрытым раздражением произнесла. — Знаете что, Кайл, брат Моники, или говорите прямо, какого чёрта вы здесь, или идите прочь из моих покоев. Можете также через окно да немедленно!
Он кивнул и тут же заговорил:
— Моника не остановится ни перед чем, чтобы вас убрать. Сильно вы её задели своим существованием, госпожа. Внимание князя обращено лишь на вас, и сестра не может смириться с данным фактом.
— Моника не является ни фавориткой, ни приближённой к князю, — напомнила я.
— Это так, но она не утрачивает надежды стать… близкой к князю, — усмехнулся вампир. Потом он стал крайне серьёзным и негромко сказал. — Рано или поздно своей цели она достигнет.
На его слова я лишь рассмеялась и сказала:
— Я могу прямо сейчас рассказать всё князю, и он немедленно избавит замок, а, быть может и всё княжество, от присутствия вашей сестры.
— Это так, — кивнул он. — Потому мне и нужна ваша помощь уже для меня.
Я хмыкнула и произнесла:
— Не понимаю.
Он прикрыл на несколько секунд глаза и поморщился, словно испытал некую застарелую боль. Его изуродованная половина лица при этом осталась в том же положении. Никакого движения. Ничего, словно это половина некрасивой маски. Жива лишь его другая половина.
Вампир распахнул глаза, и янтарь в глубине его глаз засиял, отчего я испытала лёгкое беспокойство.
— Если Моника умрёт — умру и я. Если нас разбросать на большое расстояние друг от друга — я умру.
