Просто иду, механически переставляя ноги, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. С кем-то сталкиваюсь, автомате извиняюсь и двигаюсь дальше. Без цели, без желания, без души.
Перед глазами лицо Влада, когда он понял, что я натворила. Там столько эмоций, что страшно разбираться, но главное — ему не все равно. Почему-то именно это давит сверху неподъемной плитой, разбивая на осколки мою уверенность в том, что поступила правильно.
Я все еще слышу его злые слова.
Ненавижу тебя.
Тошно. Вдобавок на улице начинается дождь.
Я пытаюсь его игнорировать и иду дальше, но, когда промокаю насквозь до трусов, и волосы сырыми паклями свисают на лицо, останавливаюсь.
Нужно где-то переночевать. Перекантоваться эту проклятую ночь и часть завтрашнего дня, потом на самолет и в новую жизнь. В ту, к которой так долго стремилась, и которая сейчас кажется самой большой ошибкой.
Мне удается поймать такси.
— В ближайшую гостиницу, — говорю водителю, который недовольно смотрит за тем, как я забираюсь в салон. С меня ручьем льется вода, и выгляжу так будто с помойки только выбралась.
Наверное, именно поэтому он везет меня не в нормальную гостиницу, а в какой-то дешевый хостел.
Я не возражаю. Какая разница, где прожить этот страшный день. Хоть в дворце, хоть в бомжатнике — будет одинаково плохо и больно.
Мне достается какая-то крохотная комната на втором этаже. Прямо под ней расположено кафе, поэтому шум кондиционеров не прекращается ни на минуту, но мне все равно. Стягиваю с себя сырую одежду, бросаю ее на стул и забираюсь в постель, в тщетной попытке спрятаться от всего мира под одеялом.
В детстве это помогало, а сейчас, к сожалению, нет. Мои страхи остаются со мной. Только сейчас я одна, никто не придет меня утешить, придется как-то справляться самой.
Полночи у меня не получается уснуть, зато на утром, вернее уже днем, я просыпаюсь так поздно, что приходится поторопиться, чтобы успеть на самолет. Уже там, будучи на борту, я крашусь и привожу себя в порядок, чтобы не напугать своим скорбным видом представителя Ранффа, которому поручено меня встречать.
Это сложно, но, когда я выхожу из самолета, снаружи не остается никаких признаков того, что мне плохо, что в груди зияет дыра размером с футбольный мяч и через нее выплескивается черная отравленная кровь. Я спокойна, уверена в себе, собрана — это та маска, за которой я нахожу спасение. Нет смысла жевать сопли и рвать волосы на голове, я сама сделала свой выбор, и теперь остается только идти до конца.
