К моему! К Швецову! Помнишь такого?
В трубке звенит тишина, и мне даже кажется, что связь прервалась, но отец возвращается:
— Я уверен, ты что-то не так поняла.
— Все так. Эта шалава…
— Яся! Следи за языком.
— Хорошо. Эта…лучшая в мире сестра пришла к Владу на работу.
— Может…
— Погоди! — резко обрываю его, растеряв все свои манеры, — не просто пришла, а начала раздеваться.
— Но…
— Стала лезть к нему на руки. Тереться грудью, — про грудь, конечно, речи не было, но я уже не могла остановиться. К тому же, я уверена, что она просто не успела их вывалить на всеобщее обозрение, а так бы и потрясла, и потерлась.
— Я уверен, что всему есть объяснения, — смущенно мямлит он. Разговоры о груди, звучащие из уст любимой дочери, произвели на него впечатление.
— Ты мне не веришь?
— Славка…я… — отец совсем теряется.
— Я тебе когда-нибудь врала?
— Нет!
— Тогда что за сомнения?
— Ну это же Ольга. Сестра твоя. Разве сестры могут так поступать?
У отца твердые моральные принципы и в них не укладывается такое поведение, поэтому он и тормозит, пытается найти логичное объяснение, оправдание.
Но его нет, и быть не может.
— Так ты у нее спроси. Могут или нет.
— Она повторяет, что ты это сделала просто так.
— Хорошо. Я приведу Влада, и он сам все подтвердит. И родителей его. Пусть все знают. Еще и запись с видеокамер камер кабинета предоставлю, — тут я, конечно, блефую. Я даже не знаю, есть ли эти камеры на самом деле.
— Ты что! — тут же подскакивает отец, — это дела нашей семьи.
Зачем привлекать посторонних?
— Пап. Мы с Владом живем вместе. У нас все серьезно, а Ольга, для нас как раз посторонняя. И тем не менее она позволяет себе такие выходки. Ей сказала, и тебе скажу: если еще раз сунется, я за себя не отвечаю. Погромом в комнате и выдранными волосами не ограничусь. Без зубов останется.
— Ярослава, я же тебя воспитывал, как серьезную, воспитанную леди, а ты говоришь, как хулиганка из подворотни. Скромнее надо быть, сдержаннее.
Надо же, как всем нравится, когда я скромная и сдержанная. Только мне от этого ни горячо, ни холодно.
— Не той дочери ты о скромности говоришь, пап. Не той! Ты прочитал те сообщения, которые я тебе отправила днем. Про ее выкрутасы? Поговорил с ней на эту тему? Или опять не уверен? Думаешь, что наговариваю?
— Ясь, — он снова мнется, — конечно, я в тебе уверен. Но она так горько плачет, у меня не хватает духу еще и это сейчас с ней обсуждать.
Вот дрянь.
