Глава 22
Я еду из участка, где пришлось оставить Ярославу. Одну, беременную, в сраном обезьяннике! Мне не удалось договориться чтобы ее отпустили домой. Ни деньги не помогли, ни мое красноречие, ни гребаные угрозы.
Эти полицейские просто какие-то роботы! Смотрели на меня равнодушно и только повторяли, что не в их компетенции решать такие вопросы.
А в чьих, ё-моё?
Сказали, что все вопросы к следователю, которому передано дело, а придет он завтра утром, а номер его дать не могут, потому что не положено. Зашибись.
Чуть не разнес там все. Еще бы немного и меня самого посадили в соседнюю с Ярославой клеткой.
Я не понимал, что происходит. Как вообще такое могло случиться?!
Оленька, зараза хитрая, написала на Ярославу заявление и якобы приложила медицинское освидетельствование того, что действительно была избита, и видео-подтверждение того, что это действительно была Яська. Алиби я не мог ей обеспечить, потому что все случилось в тот промежуток времени, когда она уехала от родителей и еще не вернулась домой.
Вдобавок еще мачеха подтвердила, что Яська была груба и собиралась поговорить с сестрой. Все одно к одному. Еще и развод приплели, превратив Ярославу в ревнивую любовницу, всеми силами старающуюся увести мужика из семьи.
Бред какой-то.
В участке мне ничего не стали показывать и объяснять, мотивируя тем, что я ей никто. Ни муж, ни родственник, просто сожитель. Еще и с укором посмотрели, когда выяснилось, что «пострадавшая» — моя законная жена. Все вопросы через адвоката.
Я реально обалдел.
Просто слов не было. Один мат.
Собрав мысли в одну кучу, я решил, что перво-наперво надо съездить к Черновым и разобрать в том, что происходит. На часах уже к полуночи, но мне плевать спят они там или нет — вызываю такси и еду к ним.
В их доме горят все окна — и на первом этаже, и на втором. Я даже с улицы слышу, как внутри раздаются крики и ругань. Ворота почему-то не заперты, и я прохожу сначала во двор, а потом поднимаюсь по ступеням крыльца и звоню в дверь.
Долго звоню, настойчиво.
Наконец мне открывает сам Чернов. Выглядит он плохо, будто за день постарел лет на сто.
— Влад, — скорбным тоном.
— Он самый, — бесцеремонно протискиваюсь внутрь, — где Ольга?
— В гостиной.
Не разуваясь и не раздеваясь, иду туда.
— Кто еще там? — раздается голос Елены Черновой.
— Я еще там! — отвечаю в тон ей, — какого черта происходит?
— Ты посмотри, что эта …эта хабалка, сделала с моей девочкой.
«Девочка» сидела на кресле с таким видом, будто все, помирает.
