Вместо этого внезапно онемевшими пальцами беру пластиковую штуку, похожую на градусник, в центре которой окошко с двумя полосками.
***
Что вы знаете о страхе?
Я думал, что фраза «перепугаться до смерти» — это просто так, для красного словца.
Но когда нахожу тест с двумя полосками, меня простреливает до самых пяток. Потому что я вспоминаю, то, что было раньше. То, как Яська, после наших скандалов молча приняла решение, от которого я несколько лет отойти не мог.
И сейчас все снова повторялось. Какие-то бабы возле меня, недосказанность… У нас ведь только все налаживаться начало! Только решили прошлое оставить в прошлом, и на тебе, жри, не обляпайся!
Представляю, что увидела Ярослава, заглянув в кабинет.
Я на кресле, эта «жена», будь она неладна, прямо передо мной в одном белье. Ну что за непруха, а?
Лучше бы Яська зашла и устроила разнос. Наорала бы на сестру, мне бы по морде дала, но главное осталась бы на виду. А теперь, где ее искать? Мутит от одной мысли, что она снова разочаруется в наших отношениях и снова сделает ЭТО!
Зачем-то звоню еще раз, потом понимаю, что держу в руках ее телефон и бросаю его обратно в ящик.
Абзац. Просто абзац!
Выскакиваю из кабинета, на ходу набирая, пост охраны:
— Чернова, уходила?
— Ярослава Борисовна? — охранник раздражает своим неторопливым тоном. Тормоз! Или это просто я уже стал конченым психом.
— Она самая!
— Нет.
— Если вдруг попробует уйти — не выпускайте. Сразу звоните мне. ясно?!
— Но…
— Без но! — сбрасываю.
Уже лучше. Из здания она не выходила, это существенно упрощает задачу.
Где искать обиженную женщину, которая увидела, черт знает что, и наверняка сделала убийственные выводы? Я бы предположил, что в туалете, рыдающей над раковиной, только Ярослава не из таких страдалиц. Она, наоборот, схватится за работу, как всегда, находя в ней новый смысл, полезет с самое пекло. Поэтому я пробегаю по основным стратегически важным местам. Вспоминаю, какие поручения у нее были на сегодняшний день, пытаюсь предугадать, где она может быть, но все тщетно.
Яська, как сквозь землю провалилась. Это вымораживает и доводит до такого состояния, что люди, даже издалека завидев меня, торопливо сворачивают в первый попавшийся угол, лишь бы не сталкиваться со мной.
И вот, когда я уже накрученный до самых небес, злой и дерганый, как неврастеник, ни на что не рассчитывая, заглядываю в комнату отдыха, моя пропажа находится.
Она стоит из окна, неторопливо пьет кофе и отсутствующим взглядом, смотрит куда-то вдаль.
