Стучу по нему ладонями, кулаками, пытаясь прорваться внутрь, но все бесполезно, а ребенок смеется, думая, что я играю.
Паровоз издает протяжный свист, состав дергается, гремит колесами и плавно трогает с места.
— Нет, нет, нет! — умоляю я, шагая следом, цепляясь за окно, — погоди.
Поезд постепенно набирает скорость, и мне переходится перейти на легкий бег, чтобы держаться рядом с окном. Я не могу оторвать взгляд от малышки, которая внимательно смотрит в ответ и больше не улыбается.
— Остановись, пожалуйста, — стучу по стеклу, — кто-нибудь дерните стоп-кран!
Меня никто не слышит.
Здесь больше никого нет. Мне никто не может помочь.
Поезд набирает скорость. Я уже бегу изо всех сил, но заветное окно удаляется все дальше и дальше, а девочка, прильнув к нему, испуганно смотрит на меня.
Расстояние между нами с каждым мигом все больше.
— Стой! — кричу, но мой голос тонет в протяжном свисте, — пожалуйста, стой! Не надо.
Тяну за ним руки, хватаюсь за пролетающие мимо вагоны. Красная краска на них превращается в кровь, которая остается у меня на ладонях.
— Стой, — сиплю и пальцы цепляются пустоту. Поезд уносится прочь, растворяясь во мгле, подкрадывающейся со всех сторон, — вернись.
Ноги больше не держат, я падаю на колени и закрываю глаза.
Мне так больно…Не снаружи, внутри. Живот будто режут тупыми ножами, выворачивают наизнанку.
Уже слишком поздно…
Открываю глаза и вижу себя в белоснежном свадебном платье из струящегося атласа. Я сижу на окровавленной земле и мои руки по-прежнему в крови.
Снег падает мне на плечи, и я понимаю, что это пепел.
— Тише, Ясь. Тише, — слышу голос, которые выдёргивает меня из кошмара.
Я просыпаюсь, рыдая в голос. Меня трясет, мне больно. Мне кажется, что я сейчас умру от разрыва сердца. Влад прижимает меня к себе, гладит по голове, пытаясь успокоить, но все бесполезно. Я реву взахлеб, цепляясь за его плечи, обливая его слезами и трясясь всем телом.
— Яся, девочка моя. Тихо. Просто сон.
Это не просто сон. Это мой кошмар, моя расплата за содеянное.
Я вижу его постоянно с тех пор, как три года назад сделала свой выбор.
— Что тебе снилось? — спрашивает Швецов, аккуратно целуя меня в нос.
— Я не помню, — не могу сказать правды. Просто не могу и все, это запретная тема, мой крест, с которым мне жить до конца дней.
— Ты разговаривала во сне.
— Да? — нервно улыбаюсь, пытаясь совладать со своими эмоциями, — и что же именно я говорила?
— Ты повторяла только одну фразу, — поправляет прядь моих волос.
