Будто все люди исчезли по мановению волшебной палочки. Я иду дальше, продолжая заглядывать в окна. Везде полумрак и ни намека на человеческое присутствие.
Зачем-то стучусь в дверь, но она наглухо закрыта, как и все остальные.
Через три вагона от меня из окон льется яркий свет, и я как зачарованный мотылек, иду туда. Мне хочется хоть краешком глаза заглянуть в тот вагон, потому что там что-то важное. Вернее кто-то
На улице внезапно сгущаются сумерки.
Я уже со всех ног бегу вдоль состава. Сдергиваю на ходу шарф, шапку, скидываю пальто.
Бегу, но окна приближаются так медленно, что душит отчаяние. Мне надо успеть. Из-под колес уже вырывается шипение — поезд готовится отправке. Времени остается все меньше.
Наконец, я добираюсь до нужного вагона, сипя и задыхаясь упираюсь руками в металлический бок и смотрю в окно. Пусто. Там никого нет.
Перескакиваю к следующему окну. Там тоже никого. Я даже встаю на цыпочки пытаясь получше рассмотреть, но без толку.
Следующее окно. Следующее.
Сердце гремит все сильнее, и зуб на зуб не попадает от волнения.
Еще одно окно. Еще.
Добираюсь до середины вагона, к самому яркому пятну и заглядываю внутрь.
… На столе сидит малыш. На нем только памперсы и в руках розовая погремушка-шарик. Ребёнок сосредоточенно ковыряет пальчиками игрушку, хмурит бровки. Губешки сложены бантиком.
Девочка.
Я смотрю, как завороженная, боясь упустить хотя бы миг. Жадным взглядом щупаю пухлые ручки, со складочками на запястьях, на щеки, такие сладкие, что хочется зацеловать, и сердце сжимается от нежности.
Я кладу руки на стекло и чуть ли не носом к нему прилипаю, любуясь на малышку.
Она меня замечает. Поднимает взгляд — ясный, сияющий, с янтарными огоньками в глубине, и улыбается. На щеках ямочки.
— Привет, — шепчу едва слышно и глажу холодное стекло.
Ребёнок все слышит, смеется, размахивая погремушкой. От этого заливистого смеха, слабеют колени:
— Где твоя мама?"
"Она тянется ко мне, прикладывает свою ладошку к стеклу. Я смотрю на нее, на меленькие аккуратные пальчики, и не могу дышать.
Поднимаю дрожащую руку и прикладываю к ее ладони. Между нами холодное стекло.
Девочка снова заливисто смеется, смотрит на меня с такой любовью, как умеют только маленькие дети. Мне хочется прикоснуться к ней, поправить светлые курчавые волосенки, расцеловать в щечки.
— Погоди, я сейчас, — бегу к дверям, но они заперты и сколько бы ни била, ни кричала, требуя открыть, — ничего не происходит. Вагон закрыт. Тогда я бегу обратно к окну.
