– Да, так вышло, но денег я все равно не увидела, так что можно сказать, отдалась даром, – мои слова были пропитаны сарказмом и горечью, Хасанов лишь сжал кулаки, огромные, костяшки, как всегда, сбиты, на них корочки запекшейся крови. – Дело сейчас не в этом.
– Дальше.
– Вы разве не знаете…
– Я все знаю, дальше.
– Я сбежала, когда в дом пришел человек напомнить о долге, сказал, что может взять меня. Хотела уехать в другой город, далеко, чтоб начать жизнь заново, но убегать вечно не получится, знаю это.
Соседка дала телефон, я позвонила, так попала в этот дом. Отец остался один, мне нужно его проверить, тетя Люба говорит, что он…
Дальше не могла выговорить слова, вытерла вспотевшие ладони о подол униформы, Хасанов молчал, это напрягало, но я не могла отвести взгляда от его глаз. Мы в первый раз за все время нашей связи были вместе, днем и просто смотрели друг на друга.
Крупные черты лица, морщинки у карих глаз, густые ресницы, ухоженная борода, я помню, какая она на ощупь, немного колкая.
На голове стали отрастать волосы, сейчас он не такой лысый, как был несколько недель назад. Широкие плечи, тонкий аромат терпкого парфюма, я не чувствую агрессии и опасности.
Мы с ним из разных миров, нет, вселенных, девчонка из нищего городка, потерявшая семью и себя, и сильный, властный мужчина, который может поломать любого лишь взглядом и словом.
– Поедешь с Равилем, он же привезет тебя обратно.
Нервно сглотнула, схватилась за шею, мужчина просто вышел, отдавая дальше приказы.
Меня удивила эта его сговорчивость, думала, никуда не отпустит, но затем зашел Равиль, кивнул, быстро пошла за ним.
Ехали недолго, но я вновь ничего не запомнила, хоть и был день. Сплошная дорога через лес, а потом сразу трасса. Равиль Тимурович иногда смотрел на меня в зеркало заднего вида, всю дорогу молчал, но адрес, куда ехать, не спрашивал. Я отказывалась верить в слова соседки, отец не мог повеситься, он бы так не поступил со мной.
Как только въехали во двор, сердце ухнуло вниз, мимо нас проехала машина скорой помощи, еще одна стояла вместе с полицией.
Бежала так, что не почувствовала землю под ногами, расталкивая собравшийся народ.
– Пропустите, дайте пройти, пропустите же меня, там мой отец.
В квартире несколько человек, голоса, на меня обращают внимание, кто-то хватает за руку, зовет меня, но я вырываюсь. В квартире бардак, натоптано, на кухне валяется табуретка, а рядом лежит веревка.
