Я подставляла соски для ласк, царапала его спину и дракона, дышащего огнем, на широкой груди.
Этого не должно было произойти.
Это неправильно.
– Ты сегодня как сонная муха, что с тобой?
Вздрагиваю от голоса Луизы Азизовны, режусь острым лезвием ножа, которым чищу картошку. На пальце появляется красная капля, еще, еще, они медленно собираются вместе и бегут уже тонкой струйкой по ладони.
Почему я раньше не догадалась спрятать нож в комнате и угрожать им Хасанову? Чушь какая, представила, как он потом накажет меня, по спине прошел озноб.
– Да что с тобой? Совсем сдурела, сейчас все кровью зальешь, дай сюда.
Не позволяю себя трогать, сама смываю кровь, зажимая порез бумажным полотенцем. Луиза смотрит на меня как на идиотку.
– Мне нужно снова позвонить.
– Опять?
– Да, соседка обещала навестить папу, он не отвечает."
"– Вынеси мусор сначала, – указывает на мешки у двери.
Ой, да ладно, мне не трудно. Выйдя на улицу, несколько секунд не двигаюсь с места, просто дышу, садовник вновь занят розами, но, посмотрев в мою сторону, быстро отводит взгляд.
Интересно, а весь дом уже знает, кого и где трахает их хозяин?
По узкой тропинке, выложенной белым камнем, иду в заднюю часть участка, там контейнеры и еще одни ворота. Но когда возвращаюсь, смотрю на скопление людей у дома охраны.
Два внедорожника, двери открыты, Равиль Тимурович, Хасанов еще двое мужчин. Замедляю шаг, всматриваясь, Равиль что-то объясняет, до меня долетают лишь обрывки фраз, Хасанов недоволен.
– А вот и снова встретились малышка.
Меня сегодня хотят довести до разрыва сердца.
– Извините.
Пытаюсь обойти мужчину, что возник ниоткуда, но он встает на моем пути.
– Так тебе еще не за что извиняться.
Это гость, Осман, кажется, турок, он говорит с акцентом, но по-русски хорошо.
– Так он тебя трахает? Я бы имел такую девочку часто и долго, не снимая форму.
Он не дает пройти, от его внимания неуютно. Делаю шаг назад, мужчина высокий, миндалевидные глаза, в них блеск, на губах улыбка.
– Осман!
Окрик со стороны, знакомый голос, немного успокаиваюсь.
– Брат, ты точно ее трахаешь, вот же какой, а делиться с почти родственником не захотел.
Хасанов идет в нашу сторону, шаги уверенные, огромный, суровый. Я не могу отвести от него взгляда, а он смотрит куда угодно, но не на меня.
– Пошла вон!
Грубый приказ, как надоевшей собаке, что мешается под ногами. Это бьет хлыстом, рассекая кожу.
– О-хо-хо, как грубо.
