Продалась раз, продастся снова. А то что было лишь помешательство, нервы сдали, ошибка.
Узнал ее сразу, как зашла в комнату. Опущенная голова, черное платье до колен, белые кеды, на волосах повязка. Тонкие пальцы сжимали поднос с едой, прямая спина, отчетливо выпирающая грудь."
"Не мог отвести от нее взгляда, оттого как держалась, как прятала страх, молчала не провоцируя моего гостя.
Когда Осман попросил ее поиграться, хотел разрешить. Было, конечно, любопытно, что она делает в моем доме, а потом вспомнил, как еще два часа назад сам спрашивал у Захира о ней – и вот, она тут.
Осман стоял так близко к девчонке, что-то говорил, соблазнял. Нес чушь, ему было все равно в кого засунуть свой хер сегодня.
А когда девчонка подняла на меня глаза, нутро обдало жаром, проскрипел зубами, хотелось отбросить Османа в угол, чтоб не смел говорить с ней, касаться ее и смотреть.
Странное, дикое и страшное желание.
Придя в ее комнату, не застав на кровати, нашел в душе. Только мне позволено видеть ее, трогать, трахать, иметь во все места.
Видеть ее слезы, искаженное гримасой удовольствия лицо. И тело, бьющиеся в конвульсиях на моих пальцах и члене.
Только мне.
Только я ее палач и благодетель.
Только я ее хозяин.
Даже не вспомнил о защите, насаживая девчонку на свой стояк. Узкая, горячая, влажная. Не сдерживал себя, вгоняя член по самые яйца, выбивая стоны и крики, сам хрипел зверем, что имеет сучку после долгого воздержания.
Когда по телу пошла первая волна судорог, и позвоночник покрылся липким потом, начал кончать, успев вынуть член, перехватив рукой ствол, сжав его, яростно надрачивая.
Из разбухшей бордовой головки вырывались упругие струи спермы на ее раскрытую пизду.
Спермы было много – на ее животе, небритом лобке и половых губах, меня трясло так, что подкашивались ноги. Крикнул, чтоб выбрила все там у себя, ушел, хлопнув дверью.
Мой зверь получил свое.
Но мой зверь не был сыт.
– Выходи уже, не прячься.
Крикнул в тишину, зная, что меня услышат.
– Все-то ты чувствуешь, Хасан.
– В этом мире иначе никак.
Всегда нужно знать, кто у тебя за спиной, чтоб в ней не оказался нож.
Из дверного проема на свет тусклой лампы вышел мужчина – невысокий, широкоплечий, короткая стрижка темных волос, аккуратная борода, крупные черты лица. Портил красоту, но придавал мужественности рваный шрам, справа проходящий по губам, но он был спрятан за растительностью. Моих рук дело, но Рав за дело получил, думаю не в обиде.
– Давно ты здесь?
– Нет, минуты три.
– Врешь.
