Правда, оставалось ещё одно важное дело, которое я обещала сделать Василисе Игнатьевне. А потому, оказавшись в коридоре, я поинтересовалась у ошарашенного доктора, как я смогу осмотреть остальных спасённых из лаборатории.
-Аааа, - только и выдавил из себя доктор. - Луна, вы уверены, что...
-Более чем, - царственно кивнула я, не дав доктору договорить.
Все раненые, как выяснилось, содержались в отдельном крыле поместья Виктора: два этажа комнат, поделенных между собой на большие секции для каждого клана. Оборотницы, чьи Альфы не состояли в Альянсе Альф, были определены в последнюю секцию.
Палат, то есть комнат, в которых находились вчерашние узники лабораторий, было очень много... И в некоторые врачи так и не разрешили мне войти внутрь.
Физически эти пациенты были уже вполне здоровы, а вот что касается психики....
-Не стоит тратить на это своё время. Луна, - склонил голову Илья Романович. - Все пациенты получают необходимую медицинскую помощь - мы держим каждого оборотня под контролем. Но не всем можно помочь.
-И всё - таки, я - упрямо возразила я,- я хочу сама осмотреть пострадавших. Каждого спасённого.
-Простите, Луна, но... не стоит, - признался врач.
-Всё так ужасно?
-Даже для меня, - кивнул Илья Романович. - А я уж на своем веку повидал немало пленных.
Я тяжело вздохнула, уже представляя, что меня ждёт. И всё же... я не могла нарушить слова, данного Василисе Игнатьевне.
Если все, спасённые из лаборатории, находятся здесь, то и она должна быть здесь.
А потому, ничего другого не оставалось - только следовать за врачом и пытаться не сойти с ума от увиденного.
Я пыталась не запоминать. Пыталась отключиться от боли и, фоном используя свою силу, хотя бы хоть капельку помочь, подпитать пострадавших. Но всё же...
Как это могло случиться? Как это могло произойти сейчас, в начале двадцать первого века, когда многие лаборатории мира уже отказываются от использования животных для опытов???
Ведь кто -то же издевался над этими оборотнями - над молодыми женщинами, чьи тела, даже после усиленной регенерации, напоминали лоскутный узор, над нескладными подростками, которых живых и находящихся в сознании препарировали, чтобы исследовать первый оборот.
.. Чуть дальше содержались одичалые - мужчины, уже потерявшие свою человеческую половину, но при этом всё такие же живые и способные чувствовать боль. Одичалым досталось больше всего - их даже не жалели как редкий материал, а потому...Из их палат я выскакивала, по долгу рыдая в коридоре.
