Она подхватила на лапы несчастную, с поникшей головой, Кинкажу и стала взваливать песчаному на спину, сама едва не падая: обвисший хвост радужной тянул набок, а крылья болтались и мешали видеть. Холод дёрнулся помогать, но Град всё не отпускал его.
– Ты настоящий или мне кажешься? – волновался он. – А вот это вот всё – оно на самом деле?
– Принимай всё как есть, – торопливо бросил Холод. – Времени совсем нет. Поможем нашим друзьям и улетаем!
– Друзьям? – удивлённо переспросил старший ледяной, рассматривая троих чужаков в тусклом свете догорающего костра.
– Но… там же ночная!
Холод на миг сжался от чувства вины, которое тут же сменилось стыдом. Луна столько сделала, чтобы помочь им обоим!
– Ночная на нашей стороне, – смущённо объяснил он, – без её помощи я бы тебя не спас… Град, пусти!
Он освободился от объятий и бросился на другой конец поляны, где едва успел поддержать Кинкажу, которая уже соскальзывала с плеч песчаного. Вихрь зажмурился и скрипнул зубами от тяжести, едва держась на лапах.
Унести в одиночку радужную, хоть и маленькую, было песчаному не по силам – хоть и жилистый, он и сам ростом не отличался.
Даже подняться в воздух не сможет, подумал ледяной дракончик, а уж тем более лететь. А если погоня? Сам он был пошире в плечах, но ненамного крупнее Вихря.
Что же делать, не оставлять же раненую здесь! Холод невольно поразился, что не может о таком даже помыслить. Он не бросил бы Кинкажу даже ради брата, шокированный взгляд которого продолжал сверлить спину.
Где это видано, чтобы благородный ледяной спасал чужаков!
– Глина бы сюда, – безнадёжно вздохнула Луна, бережно кладя голову радужной себе на плечо."
"Ледяной дракончик покосился на Града. Тот бы, наверное, справился, но… Брат ещё не совсем пришёл в себя, и потом, кто для него радужные? Да и для Пириты, кстати. Можно ли доверить ему раненую?
А если попробовать вместе? Холод подпрыгнул, помогая себе крыльями, и сорвал с деревьев густой полог из переплетённых ветвей и лиан, защищавший стоянку от дождя.
Расправил на земле и одобрительно кивнул: должно выдержать.
Луна поняла без слов, и вместе они перетащили Кинкажу на примитивные носилки. Уложили поудобнее, обернув лапы хвостом и поправив крылья. Всё это время раненая не подавала признаков жизни, хотя Холоду на миг показалось, что он различает слабое биение сердца.
Он подобрал кожаный мешочек, сорванный у Пириты с шеи, и положил рядом с Кинкажу, хорошенько примотав цепочкой к ветке.
