В голову пришло древнее слово «пергамент». Его, что ли, использовали в те времена вместо стекол?..
Так, стоп. Как только начинаю думать о том, куда попала, – падает настроение. Вывод какой? Не думать. Просто пока делать, что велят, адаптироваться к этому миру, вживаться в него, а там посмотрим…
Сгрузив содержимое подноса на стол, я направилась обратно – и аж подпрыгнула, получив увесистый шлепок пониже спины.
Резко обернулась…
Рожа. Рябая. Скалится щербатой пастью.
– Задница тощая больно, – сделала вывод рожа, продолжая щериться.
– Но упругая. Слышь, Милдрет! Дам два пенса за то, чтобы порезвиться с этой глефой…
Щербатый не договорил. Когда я злая, у меня силы удесятеряются, а тут все накопившееся прям прорвалось наружу – и я, размахнувшись, со всей силы опустила поднос на голову любителя упругих задниц.
Деревянный поднос треснул пополам. Щербатый икнул от неожиданности, обмяк, взгляд его поплыл…
На мгновение над столами повисла тишина, которую прорезал мой голос – звонкий в преддверии истерики, и плевать на акцент:
– Это тебе бесплатно от глефы из вольных керлов!
Мне сейчас было все равно, что со мной будет! Рука метнулась под платье, схватилась за рукоять ножа, пальцы сжали ее до боли.
Если сейчас кто-то бросится на меня – что ж, ему же хуже…
Но никто не бросился. Куча офигевших взглядов сконцентрировалась на мне – видимо, никто никогда подобного не видел…
Внезапно тишину разорвал громогласный хохот. Ржал огромный мужик с густой рыжей бородой, сидевший в углу возле входа.
Так, наверно, мог бы заходиться носорог, если б умел в юмор.
– Ай да девка! – гоготал здоровяк, утирая лапищей выступившие слезы. – Прям львица, а не девка, не смотри, что тощая! Клянусь своей бородой, завтра про ее подвиг будут петь менестрели по всем кабакам Лондона…
Следом за здоровяком начали ржать все посетители таварны – кроме ударенного. Который, немного придя в себя, схватил со стола нож, ринулся было ко мне – но зацепился носком ботинка за ножку стола и грохнулся на пол, дополнительно приложившись об него подбородком.
И затих. Похоже, вырубился окончательно.
– Эй, Милдрет! – заорал бородач. – Неси-ка еще эля, да прям сразу целую кварту! Такое зрелище не часто увидишь, нужно его обмыть!
И, повернувшись ко мне, крикнул:
– Как звать тебя, девица?
– Янка, – протолкнула я через горло, сведенное нервным спазмом.
– Я сегодня пью во здравие Янки Глефы, – проревел бородач.
