«Интересно, а были вообще когда-то где-то времена, где все было дешево?» – подумала я.
Делать нечего, пришлось мне расстаться еще с одной монеткой, получив взамен половину жесткой лепешки и ломтик мяса величиной с четверть моей ладони. Так себе обед, конечно, но всяко лучше, чем ничего.
Увы, но вся еда была омерзительно пресной, что неудивительно в мире, не знающем, что такое соль и приправы. Лепешка – как картон. Мясо, хоть и пахло дымком, на вкус было как… мясо. То есть ни о чем, да еще и с привкусом горелой крови.
От такого обеда желудок обиженно вздрогнул, но деваться было некуда – или так, или вообще никак.
В очередной раз отхлебнув из фляги, Вилль протянул ее мне.
– На, запей. Только немного, два глотка, не больше.
Пить хотелось. Я демонстративно обтерла горлышко фляги рукавом, глотнула…
И чуть не вытошнила проглоченное обратно.
– Что это? – сморщившись от горечи, спросила я."
"– Вообще не понимаю, откуда ты, – прищурившись, проговорил рив, отнимая у меня флягу.
– Жить здесь и не знать, что такое добрый английский эль… Это как спрашивать, что такое воздух, вода и небо.
– Я пью только воду, – попыталась отбрехаться я.
Вилль внимательно посмотрел на меня, поджал губы.
– Обет, что ли, такой?
Я помнила, что «обет» – это когда человек обещает небесам не совершать определенных действий. Зачем он это делает, непонятно, но в Средние века это вроде было модно. Людей можно понять: интернета, видеоигр, телевидения нет, даже радио еще не изобрели, потому народ развлекался как умел.
В принципе, Вилль подкинул хорошую идею: на любую странность с моей стороны можно кивать, мол, обет такой – и, наверно, вопросы должны сняться.
Я кивнула.
– А-а-а, тогда другое дело, – протянул одноглазый. – Сейчас, погоди, где-то жена должна была в сено положить бурдюк с водой для коня.
Бурдюк нашелся.
Вода в нем пахла тиной и сырой кожей, из которой была сделана эта средневековая фляга. Пересилив себя, я сделала пару глотков. Если к вечеру не сдохну от таких разносолов, буду считать, что мне крупно повезло.
Еще через несколько часов тряски стало смеркаться, и мы остановились на ночлег возле какой-то речушки, где я, наконец, смогла напиться нормальной проточной воды. Которая, кстати, оказалась на редкость вкусной, неуловимо пахнущей свежими травами и цветами. Хотела сбросить платье и ополоснуться, но, поймав заинтересованный взгляд Вилля, не рискнула, ограничившись умыванием.
