«Боты» представляли собой что-то типа кожаных туфель с длинными носами, которые мне оказались великоваты.
– И что делать? – шмыгнула носом я, понимая, что мои носочки здесь меня не спасут.
Но Джон нашел быстрое решение, обернув мои ступни кусками материи наподобие солдатских портянок и натянув мои носки сверху. Причем, когда он делал это, заметно покраснел.
Надо же, оказывается, суровый лесной охотник умеет смущаться! Ну, я его понимаю, лапки у меня красивые. Небольшие для моего роста и аккуратные. Видимо, молодому парню впервой было обувать девушку… в хорошем смысле этого слова.
Так-то вон бабку какую-то «обули» на платье, которое, кстати, теперь на мне сидело довольно сносно.
Но насчет бабки я ошиблась.
Когда Джон закончил возиться с моей одеждой, он, осторожно спрятав иголку за пазуху, словно великую драгоценность, сказал:"
"– Думаю, Беатрис, мать нашей Агнес, была бы довольна, что ты унаследовала ее платье. Когда старуха умирала здесь, в лесу, то сказала, чтобы ее вещи достались только очень хорошей женщине.
А кроме платья и ботов у нее ничего больше и не было.
– А с чего ты взял, что я хорошая? – удивилась я.
– Глаза у тебя красивые, – еще больше засмущался Джон, отведя взгляд. – И рост тоже красивый. Почти как мой.
Я хотела его поправить, что, мол, не говорят так о росте, – но промолчала. Когда тебе преподносят комплименты, лучше заткнуться и радоваться. А то мало ли: сейчас этот дылда краснеет от смущения, а потом ему что-то не понравится, достанет свой нож, и привет.
Лес все спишет.
Потому я лишь сказала:
– Спасибо.
И улыбнулась.
Чуть-чуть, в знак благодарности, без авансов и стрельбы глазами. Джон, конечно, парень видный, но я еще не поняла, есть ли в этом Средневековье богатые принцы. Совместную жизнь-то с местным олигархом строить всяко лучше, чем с верзилой, у которого кроме роста, лука, и местами драного плаща больше ничего за душой нет…
– Извини, придется завязать тебе глаза, – сказал разбойник, что и сделал довольно ловко, я и опомниться не успела.
Понятно зачем, чтоб я в лесной лагерь не привела кого-нибудь нежелательного, но все равно неприятно.
– Кляп будет? – проворчала я.
– Незачем, – просто отозвался Джон. – Ты же не будешь кричать, правда?
Кричать я не собиралась. Совершенно ни к чему этим заниматься после того, как я лично убедилась, насколько сноровисто местные бандиты обращаются с ножом и луком.
– Нет, конечно, – отозвалась я как можно более искренне.
– Ну и отлично, – сказал Джон.
