– В этом мире сильные всегда норовят подогнуть под себя слабых и выжать из них все соки. Меня тоже пытались. Я не поддался. Тогда они убили мою семью. И с той поры я дал обет помогать слабым и тем, кто попал в беду. Ты сейчас нуждаешься в помощи, я помогаю, вот и все. Это так удивительно?
– Да, – честно сказала я.
– Что ж, удивляйся. А я пойду еще немного посплю. На этом все.
Не попрощавшись, Робин полез в свой шалаш – видимо, досыпать, – а из-за дерева бесшумной тенью появился Маленький Джон, который кивнул мне: пойдем, мол.
Ну, я и пошла.
Недалеко, правда.
До ближайших кустов.
– Переодевайся, – бросил мне Джон.
И галантно отвернулся. Надо же, ну прям реально благородные разбойники, куда деваться."
"Но переодеться действительно было нужно. Я ж не совсем дура, понимала, что появиться в моих шмотках перед темным средневековым людом равносильно смертному приговору. Народ не любит то, что отличается от его картины мира, чего он не понимает. А что можно объяснить темным, необразованным людям? Это, скорее, они мне объяснят целесообразность отправки на костер девиц, шастающих в странных и подозрительных одеждах.
Очень хотелось, конечно, оставить себе мою привычную одежду. Мелькнула мысль: может, поверх нее платье надеть?
Но я ее быстро отмела.
Все-таки носить вещи моей эпохи в Средневековье – это большой риск спалиться. Помнится, учительница истории рассказывала, что в то время за родинки на теле отправляли на костер, считая их знаками дьявола. Тут же – совершенно непривычная одежда.
В двенадцатом веке в Европе даже про карманы еще не знали, не говоря уж о пуговицах и молниях. А все, что для необразованного человека выглядит странно, объясняется просто: колдовство. С соответствующими последствиями для «ведьмы», носящей такую одежду…
Платье «свободной женщины» из простой материи, крашенной в грязно-коричневый цвет, оказалось не только жутким с виду, но и на редкость неудобным, висящим на мне как парашют на елке. Причем парашют коротковатый – дама, которая его носила, была явно потолще, чем я, и сильно пониже.
Ну и пованивали эти тряпки далеко не французскими духами…
Но выбирать не приходилось.
Интересно, что внутри платья был вшит специальный потайной поясок с привязанными к нему полотняными мешочками. Видимо, бывшая владелица этого наряда предпочитала носить деньги и ценные вещи не на виду, а под платьем, поближе к телу.
– Все, – сказала я, переодевшись и едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.
