Наверно, вот это оно и есть.
Ребенок, которого мы назвали в честь легендарного разбойника, ушедшего в крестовый поход вместе с королем Ричардом Львиное Сердце.
Любимый муж, который до сих пор чувствует свою вину передо мной и всеми силами пытается ее загладить, хотя я давно уже его простила.
Большой двухэтажный дом в предместье Лондона, который мы купили месяц назад, где пахнет свежестью и цветами и не чувствуется тяжелый смрад, невидимой тучей постоянно висящий над городом.
Ну и собственный налаженный бизнес, конечно, – торговля солью, которая пока что находится в стадии развития, но определенные успехи уже есть.
И наше пока что основное дело, где у каждого есть свои обязанности. Милдрет по-прежнему трудится в «Серебряной поварешке», а Оллана с Лилас – в ее филиале, который мы назвали «Серебряная ложка». При этом мы все уже подумываем о «Серебряной вилке» – третьей таверне нашей артели, успехи которой очевидны. А если есть успех, то необходимо расширяться, расти, захватывать рынок… Но это, наверно, будет уже совсем другая история.
Я же слежу за тем, как развивается наше общее дело. Генерирую идеи, продвигаю рекламу, организовываю цепочки поставок соли и способы ее реализации, изобретаю новые блюда."
"Ну и, конечно, занимаюсь семьей… которая, как я поняла вчера, к весне станет еще больше. Если родится мальчик, то он, конечно, будет Джоном. А если девочка – однозначно Милдрет, это даже не обсуждается. Причем эти имена мы с мужем назвали не сговариваясь, когда речь зашла о них. Получается, мы с ним и думаем одинаково.
Иногда у меня проскальзывает мысль – а хотела бы я вернуться в мой мир, с его технологиями, суетой, вечной погоней за счастьем, эквивалентом которого является лишь количество нулей на банковском счете?
И я каждый раз отвечаю себе: нет.
Мне хорошо здесь, в этом простом и понятном мире, который я могу улучшить за счет своих знаний, энергии, трудолюбия и искренней любви к своей семье. Ведь если счастлива твоя семья, значит, ты смогла сделать счастливым и весь остальной мир, окружающий тебя…
Правда, сейчас в мою голову вдруг закралась мысль: мне-то сейчас хорошо, это бесспорно.
Но хорошо ли Джону, которого я, наверно, все-таки почти насильно вырвала из его привычной среды, к которой он привык за годы, проведенные в Шервудском лесу?
А вот он как раз закончил с дровами, отложил топор, идет в дом…
Мое сердце заколотилось.
Я никогда не задавала ему тот самый вопрос, но вдруг осознала: именно сейчас мне нужно получить на него ответ.
