– Хорошая идея. Дело, конечно, плохо, но, может, судья смилостивится, когда попробует нашу стряпню.
– Судья?
– А ты думаешь, тебя на званый обед приглашают? Так обычно арестовывают высокопоставленных вельмож, даже не знаю, с чего это тебе такая честь. Может, решили показательный суд устроить.
– Меня судить? За что?
Милдрет посмотрела на меня глазами, полными слез.
– Держись, девочка. Это все, что я могу тебе сказать.
– Все плохо?
– Да. Очень. Но я надеюсь, что мы еще увидимся.
Произнесла это она таким голосом, что я поняла: увидеться нам вряд ли когда придется…
– В общем, так.
Бери-ка эту корзинку. В нее положим нашего лучшего хлеба, сосисок, колбасы, пирогов… Так, что еще. Возьмешь с собой гуся пожирнее.
– Гуся?
– Гуся! Хороший гусь еще никому не повредил. Ты как-то упоминала, что умеешь готовить его с яблоками, но у нас так руки и не дошли. Если позволят – приготовь так, чтоб у них челюсти поотваливались от счастья. Так, кладу тебе в корзинку приправы, олений камень, конечно, то есть соль… Вроде все.
Из глаз Милдрет хлынули слезы, которые она до этого сдерживала усилием воли.
– Давай обнимемся, что ли, сестренка, – проговорила она, всхлипывая. – Было у меня предчувствие, что все это плохо закончится, но я гнала от себя дурные мысли. Виновата я перед тобой, звон денег сбил меня с пути истинного, и вот теперь настигла меня расплата…
– Не плачь, пожалуйста, – попросила я, обнимая Милдрет, которая и правда за это время стала мне дороже родной сестры, которой у меня никогда не было.
– Может, все обойдется…
Слезы текли и по моим щекам.
Страшно было – не то слово.
И жаль, конечно."
"И себя, и Милдрет, которая провожала меня, будто на казнь. А может, и на казнь – в этом мире может случиться все что угодно. Я как-то немного расслабилась, подзабыв, что нахожусь в Средневековье, полном суеверий и жестокости, которые здесь не что-то из ряда вон выходящее, а норма жизни. И вот теперь это темное и страшное время вторглось в мою жизнь, напомнив о том, где я нахожусь на самом деле.
– Я буду молить небеса, чтобы все обошлось, – рыдала Милдрет.
– Пора! – раздалось снизу.
– Ну, я пошла, – вздохнула я, вытирая слезы рукавом.
– Иди, сестренка, – всхлипнула Милдрет. – А я сейчас с заднего двора гуся принесу. Самого лучшего.
Глава 33
Возле нашей таверны стояла черная, грубо сработанная карета. Эдакий куб на колесах, запряженный парой коней. Еще пять оседланных лошадей были привязаны к коновязи. Ничего такие коняшки.
