В первый визит генерал, будучи все еще в шоке, не замечал этих деталей, а теперь…
А теперь ему на секунду, может благодаря тому, что разум больше не тревожил вечный зуд жажды силы, порожденный ощущением Реки Миры с её безграничными дарами, а может просто померещилось, но… С какой-то предельной четкостью, кристально чистой ясностью, осознанием истины последней инстанции перед внутренним взором Хаджара предстали все те просторы, страны, целые, практически, миры, которые он посетил за последние полтысячи лет.
Ведь на самом деле, сколь ни были бы достойны порывы адептов, но в конечном счете — их всех ждала та же участь, что и Северные Земли.
Разорения, опустошения, упадка и забвения. Потому что даже если и ошибались жители джунглей Карнака, называя источник мировой силы — паразитом. И если были неправы северяне, именую его скверной, то… Река она ведь на то и река, чтобы где-то брать свое начало и куда-то впадать. И все то, что у неё так лихо забирали адепты, однажды, обязательно, вернется обратно в её бездонные недра.
— “Все немного иначе, ученик”, — вдруг, заставив Хаджара потянуться к мечу, прозвучал знакомый голос в голове. — “Но ты поймешь это позже… когда уже будет слишком поздно… мы всегда понимаем все слишком поздно”.
Впервые, почти за две сотни лет, с ним заговорил заточенный в душе осколок души Черного Генерала. И то, как он произнес “мы”… это не было философским “мы”, каким мудрецы объединяют всех живых существ.
Нет, Враг вкладывал в произнесенное совсем иной смысл.
— Наша встреча была короткой, — подошедший Арад вырвал Хаджара из плена тревожных. — Между нами были слова, было и немного крови, но я надеюсь, что мы расстаемся если не друзьями, то теми, кто сохранит теплые воспоминания.
Арад протянул руку и Хаджар сжал его предплечье.
— Живи свободно, Арад, сын Огара, — машинально произнес генерал и тут же спохватился — откуда северянину знать обычай, пришедший с юга.
— Сейчас так уже редко говорят, генерал, — неожиданно улыбнулся старейшина и добавил. — Умри достойно, Хаджар, сын Хавера.
Хаджар посмотрел в глаза старейшины, но не нашел там ни упущенной им детали, скрывавшей общую картину, ни ответа на другие свои вопросы. Перед ним стоял самый обычный человек, чьи кости успеют истлеть прежде, чем Хаджар успеет забыть его имя.
