Между нами нет крови, но ты должен её моему народу, и ты уплатишь свой долг.
Хаджар только вздохнул… что же, Бадур сдержал свое слово. Пусть его встретил и не он сам, а его правнук."
"Генерал обнажил клинок и пошел обратно на арену.
Бадур был человеком внушительного роста. Возвышаясь, почти два метра, он невольно заставлял остальных чувствовать себя сродни Албадурту. А шириной плеч воин мог поспорить с раскидистыми оленьими рогами. Но в его телосложении при этом не обнаруживалось ничего лишнего.
Это легко было оценить, учитывая, что воин скинул шубу и куртку, подставив плоть жадному морозу.
Его голый торс представлял собой мозаику шрамов, каждый из которых рассказывал историю борьбы со сталью и когтями.
И все же, несмотря на устрашающую внешность, глаза Бадура удивляли. Изумрудного цвета, они излучали неожиданную теплоту и доброту, противореча суровой конституции его тела. И это тепло не было направлено конкретно на Хаджара, а, скорее, на весь окружавший их мир.
Странно видеть такие глаза у того, кто прожил не больше тридцати зим.
Хаджар помнил, что с таким же взглядом Орун некогда прыгнул под меч. Он тоже не испытывал ни злобы, ни ненависти.
— Я не стану сдерживаться, Бадур, — покачал головой Хаджар. — у меня нет ни времени, ни желания, в очередной становиться участником театрального фарса.
— И не надо, — покачал головой Бадур, чьи косы были стянуты в тугой пучок. — с детства я помню истории деда, который рассказывал о том, как его отец, мой прадед, повстречал в горах Безумного Генерала. Того, кто ради своего друга отправился в земли Духов, а затем бился со стаей сыновей Феденрира.
Из-за этих историй я стал воином, Хаджар, сын Хавера. И узнал, что у каждой такой истории есть обратная сторона.
Бадур перекинул топор и направился в сторону генерала.
— На моем теле полно шрамов от тех, кого я отправил к праотцам, но каждый из них хранит память о тех, кому я не смог помочь вернуться к родителям и жене, — с каждым шагом вокруг воина начинала закипать какая-то сила. Она чем-то напоминала терну… нет, даже являлась ею! Но только куда более плотной и крепкой, чем у Хаджара.
— Мы будем биться, прославленный генерал, потому что ты должен нам кровь. А если на то будет воля праотцев и ты выживешь в битве, то, возможно, однажды мы снова будем сражаться, но уже плечом к плечу.
— Ты…
— Я лучше десять раз умру с оружием в руках, — перебил Бадур. — Чем состарюсь в ледяной пустоши, где моя жена будет мне родственницей, а мои дети будут питаться корой и шишками.
