Это ведь Правило, да?
Хаджар сдержано кивнул.
— А как тогда… — начал спрашивать Артеус, а затем дернулся. — Ты ведь тоже его осознал? Свое Правило? Так ведь?
— Да, — ответил Хаджар.
Они оба замолчали. Генерал буквально чувствовал кожей, как волшебнику хотелось вскочить на ноги, начать кричать и плеваться слюной, пытаясь дать выход страху, усталости и попытке найти виноватого.
Если бы Хаджар осознал Правило раньше… Если бы не впутал их всех в эту непонятную авантюру… Если бы…
Да много таких “если бы”. Только вот все прекрасно понимали, что никто их не заставлял.
Каждый выбрал отправиться в горы самостоятельно. Хаджар, пусть и был рад их решению, напротив — предупреждал, что путь будет опасен.
Не говоря уже о том, что вся жизнь адепта, если он, конечно, продолжал следовать по пути развития, а не замирал в определенной точке, наслаждаясь достигнутым в ожидании смерти, была сопряжена с постоянной опасностью.
— И как это? — в итоге прошептал Артеус. — Обладать Правилом?
Хаджар прислушался к своим ощущениям.
Где-то глубоко внутри себя, где поднимались бесконечные волны изумрудного моря травы, по центру стоял камень с узником в черном, изорванном балахоне и росло дерево, с птицей Кецаль, теперь дул ветер.
Особый ветер. Не такой, какой дует в Безымянном Мире. Другой ветер. Его собственный. Тот, с кем он прошел весь этот путь. От момента, как появился в детском доме, до момента, как раненным лежал на полу алтарной комнаты лабиринта, созданного Горшечником.
Этот ветер вобрал в себя все то, что прожил генерал, всю его суть.
Все самые лучшие и самые страшные моменты его жизни. Объединил их внутри себя, надежно запечатал и сделал собственной силой.
Ветер…
Так называлось его Правило.
И Хаджар чувствовал, что стоит ему лишь пожелать и мир вокруг подчиниться той безусловной власти, которой он теперь обладал. Как если бы Хаджар стал не то, чтобы настолько могущественным или властным, чтобы подчинить себе Безымянный Мир, а…
Скорее Безымянный Мир признал его если не равным себе, то хотя бы тем, кто заслуживает внимание.
Как опытный учитель рисования уступает место за холстом, предлагая ученику поработать не надо всей картиной, а над маленьким участком. Что-то добавить. От себя. Уникальное. Сделав мир чуточку иным.
— Сложно, — выдохнул Хаджар и сжал кулак. — Не знаю… Это если у тебя вырастет еще одну рука. Ты её чувствуешь, но понятия не имеешь, что с ней делать.
— Понятно, — протянул Артеус.
Разумеется, ему ничего не было понятно.
