Он поднял ладонь и пальцами, медленно и размеренно, проводил над линиями древних символов, а те отбрасывали отсветы на его обветренное, немного уставшее лицо.
Наконец волшебник прошептал какое-то заклинание, явно пытаясь распутать нити чар, связывающих руны в единое заклинание (уроки все же, не прошли для Хаджара даром и он немного понимал, что Артеус делал), но те ответили лишь непреклонной тишиной.
А затем, будто негодуя наглой попытке мага, руны начали меняться, их отсветы смешивались потоками туманного жидкого огня.
Артеус напрягся, понимая, что ловушка захлопнулась. Внезапно руны, подтверждая опасение, выплеснули в реальность поток острых, как бритва, ледяных осколков, закруживших вокруг волшебника яростным штормом.
Сила, исходящая от заклинания, заставила даже Хаджара потянуться к мечу. Не будет преувеличением сказать, что мощь чар сравнялась по силе с ударами Гардаграга.
Артеус среагировал молниеносно, его руки сплетали сложные узоры, призвавшие порыв рыжего ветра, вихрем ворвавшегося внутрь шторма.
Осколки льда, подхваченные магией Артеуса, безвредно разлетались в стороны, разбиваясь ледяной пылью о стены лабиринта.
Но на этом битва магии, кажется, только начиналась.
Не успокоившись, руны вновь переплелись в новых формах, на этот раз порождая массивную змею, чье тело пылало расплавленной лавой. Та легко скользнула в сторону противника. Ее огненный взгляд был устремлен на Артеуса, который даже не шелохнулся при виде чар, даже более могущественных, чем первые.
Легким мановение руки и посоха волшебник вызвал проливной дождь, который погасил пламя, дававшее жизнь существу.
Змея зашипела в агонии, а ее тело превратилось в обсидиан, тут же взорвавшийся мелкой крошкой, посекшей стены, но не тронувшей отряда.
Но не успели Лисы даже вздохнуть, как третье заклинание появилось из рун — торнадо тьмы и отчаяния, который грозил поглотить группу, вытягивая из энергию и Терну. Но Артеус, словнопредвидя подобный поворот, уже сплетал из волшебных слов свое собственное заклинание.
Когда вихрь приблизился, волшебник ударил посохом о пол и из навершия вырвалась вспышка ослепительного света. Оформившись сотней призрачных солдат, она исполосовала тьму, заставляя ту вернуться обратно внутрь рун.
Руны, словно обладая разумом, не сдавались, а их свет становился все ярче и будто даже… материальнее. Наконец они, породили призрачного рыцаря; воина из давно забытой эпохи. Туманная фигура, с высоко поднятым бесплотным клинком, бросилась на врага.
