Я же была везде на подхвате. Вооружившись лопатой и тележкой, я, где могла, помогала. В стороне точно не оставалась, ведь перевал был моей заботой. И свалить всё на зверей было бы неправильно.
Да, к концу дня я не чувствовала ни ног, ни рук, ни спины. Но зато мы смогли преодолеть два отрезка и расчистить почти километр.
Поблагодарив лесных жителей и отправив всех по домам, я тоже направилась к себе, держась за спину и тихо постанывая.
Перетрудилась, чую. Как завтра работать неизвестно. Но надо.
— Ты бы поберегла себя.
Помощники тебе на что? — влез со своими ценными советами кот, на которого я молча зыркнула, надеясь, что он понял мои мысли по одному лишь недовольному взгляду. Как же. — А то так, глядишь, согнёшься и не разогнёшься. Что с тобой делать-то будем?
— Кузя, не зли меня. Спасибо тебе, конечно, что ты помог со зверями в лесу. Но то, с каким важным видом ты расхаживал по перевалу, пока все работали и раздавал всем советы, до сих пор выводит меня из себя.
— Да я что? Да я просто… хоть как-то помочь хотел.
По-другому не могу, Златочка. Полезным хоть где-то хочу быть, — залебезил котяра.
— Оно и видно. Твои советы были очень полезные, Кузь, — недовольно пробурчала я, проходя в дом и добираясь до табурета. И тут же получая от Феденьки чашку с чаем. — В баньку бы сейчас. А то надоело в тазике мыться."
"— Так это запросто, хозяюшка, — неожиданно ответил домовой, заставив меня удивиться. — Я баннику-то скажу, он растопит.
— У нас баня есть? — опешила я.
— Так как без баньки-то, хозяюшка.
Конечно, есть. Вон там, за той оградкой, — махнул рукой Федя, а я, забыв про боль во всём теле, встала и вышла из дома, смотря в том направлении, куда показывал домовой. Виданное ли это дело, что я тут мучаюсь который день, а, оказывается, помыться-то есть где!
Оградка была. Вся заросшая, покосившаяся, до которой руки ещё не добрались. К ней я и направилась, понимая, что в эту сторону ни разу и не ходила почему-то. Ну никак я не думала, что за ней что-то имеется.
А там и в самом деле находилась банька.
Небольшая, покосившаяся, но банька. С трудом отворив дверь, я заглянула внутрь, чувствуя сырость. Давно, похоже, её никто не топил. Оно и немудрено, кому бы это надо было бы?
— Есть кто? — позвала я, помня, что Федя про банника говорил. И да, нечисть я уже не боялась вовсе. Пока от неё я плохого ничего не видала, что нельзя было сказать о людях этого мира.
— Есть-есть, здесь я, хозяюшка, — тут же послышался незнакомый скрипучий голос.
