Вижу, фигура Эрея Авеля возвышается над растительностью. Постоял гигант немного и на меня пошел.
Вот тут-то я запаниковала. Не к добру это все. Но сил подняться нет. Слабость во всем теле. Обмякла, сдалась.
А он неминуемо подошел. Опустился ко мне низко — низко. На колено, словно рыцарь. Кудри золотые тяжестью на мою шею и плечи упали. Будто ласкают мою кожу тысячи робких поцелуев. Млею…
— Ну, зачем, человечка?! — Простонал гигант, опомнилась. — Ты прикоснулась ко мне. Теперь назови свое имя.
— Валерия, — шепчу. Тяжело говорить, в груди что-то отзывается неприятной тупой болью.
Навис тенью надо мной, лицо мое утонуло в его волосах. Запах вдыхаю дурманящий. Хочется обнять его. Пусть он и швырнул меня хорошенько так. Но сама виновата, не зря они перчатки носят.
— У Эрея Авеля последняя просьба к человечке Валерии, — говорит едва слышно. Но каждое слово будоражит душу.
Робко, но настойчиво беру его за голову обеими руками. Преодолевая опасения, страх и трепет, с затаившимся дыханием. Чувствую тепло и мягкость на ладонях, мощь и силу.
Приподнимаю ее, чтобы в глаза мне смотрел. Чтобы губы его видно было. Поддается легко. Глаза открывает! Ведь закрытые были! Нос его большой и твердый мне на треть лица. Но это не важно. Чувствую его дыхание своей кожей. Как из него выходит воздух, и… силы.
— Просите, что угодно, Эрей Авель, — шепчу, будто сквозь сон. Мои губы едва касаются его верхней губы. Тянусь к нему, хочу шею могучую обхватить, обнять, как родного.
Он не противится, сдался, или ждет чего-то.
Но вдруг произносит:
— Убей меня.
Дергаюсь, как от взрыва и встряхиваюсь от наваждения, говорю резко:
— Нет.
— Или я умру в мучениях после заката, — произносит без нотки страха или сожаления.
— Не могу отпустить тебя, — шепчу и слезы начинают литься из меня сами собой.
Не могу… этот сладкий утренний сон… волшебные грезы. Будто сладость последних минут перед ранним вынужденным пробуждением.
Эрей Авель приподнимается, доставляя мне мучительную боль. Ибо его лицо теперь не так близко, как я хочу, как мне необходимо.
Кислород, ты мой кислород.
Рука без перчатки протягивает в раскрытой ладошке синюю бабочку с одним крылом.
— Это легче, чем ты думаешь, — произносит с неким облегчением. А у меня в горле ком.
Отрицательно мотаю головой. Нет. Нет. Нет!!
— Забери второе крыло, — приказывает.
— Не могу.
— Просите, что угодно, Эрей Авель, — повторяет мои слова с укором. — Не предавай, человечка Валерия.
— Никогда, — шепчу и беру бабочку трясущейся рукой.
