— Человечка, найди листок, — приказывает, снимая перчатку.
В груди сердце бешено застучало. Без вопросов бегу к первой попавшейся ветке и срываю листок.
— Человечке не свойственна жадность? — Удивляется гигант за спиной. — Бери очень большой листок.
Лист лопуха что — ли?!
Нашла, самый крупный. В туалет захотел? Хихикнула про себя. Возвращаюсь. Смотрит на меня чарующе, глазами поедает. Иначе как-то. Уже не так высокомерно. Что-то в его взгляде изменилось кардинально. Теплее, роднее, ближе.
— Подставляй листок свой, человечка, — говорит мягко.
Как завороженная протягиваю лопух на ладошке. Он белую руку, что без перчатки, в кулак сжимает. И вдруг из кулака песок посыпался, блеском играя, будто серебряная стружка.
Горочка все больше и больше, ручке все тяжелее моей и тяжелее. На вид как сахарный песок тростниковый.
Остановился. Кивнул сам себе.
— Убирай пыльцу, человечка, — говорит с улыбкой. — Не переусердствуй.
Киваю, абсолютно ничего не понимая. Заворачиваю в кулек, просыпать жалко, будто алмазы в руках держу.
Глаза мои горят, сердце замерло, что-то ценное дал. Важное, волшебное и из другого мира.
Неловкое молчание. Жаль его отпускать. Что бы еще спросить?! Вопросов море, но не решаюсь задать.
— Извините, что любопытствую. Кто вас предал? — Начинаю наглеть.
Вижу, что задумался гигант. На солнышке его кудри золотые переливаются, губы такие большие, пышные. Что-то в груди теплится, поцеловать его хочу. Но он словно по ту сторону мира, что разделен бездонной пропастью.
— Человечка видела схватку, — отвечает и снова смотрит так тепло.
— Вы та бабочка? — Тупой вопрос на языке вертелся.
— Дух Кселаны одна из форм, — отвечает витиевато. — Для человечки это — да.
— Их было больше, — выдаю.
— Ваш мир нашли одновременно, — говорит гигант ровным тоном. — Эрей и Мор. Сегодня была последняя битва сильнейших. И Мор преступил кодекс чести, обманул. Тем самым предал.
— Врагу изначально нельзя доверять, — вставляю свои пять копеек. — И это не может считаться предательством. Скорее военная хитрость.
Их было больше…
— Мор предал Клесану, значит и меня, — говорит повышенным тоном. Ощущаю, как клеточки моего тела дрожат перед его нарастающим гневом. — Кодекс един, и это — слово Клесаны. Мор не дал биться по правилам. Мой приемник был вынужден уйти. Я проиграл, а ему не перешел знак клана Эрей. А значит мы, клан Эрей, вскоре сгинем.
Практически ничего не поняла. Но соорудила примерную версию: синие против зеленых, зеленые вероломно победили.
