Мира чуть ли не силой меня хватает к трельяжу ведет с зашарпанным зеркалом, которое, похоже, ни одну мировую войну пережило.
Ее суета и мне стала передаваться. Слышу отдаленный бас, доносящийся с первого этажа. Рыцарь старушке Маргарите что — то рассказывает. У меня в груди екнуло. Я ж вся потная, грязная!
— Ой, хозяюшка, что с прической сделать?! — Ужаснулась Мира.
— Да расплети косички, волнами тоже нормально, — предлагаю. Я брюнетка еще та, волосы у меня блестящие, сестра всегда завидовала, хоть и блондинка.
Стала косы мне расплетать.
— Ой, ой, паутина в волосах! — Взвизгнула та, выронив гребень.
— Да снимай уже! — Рычу.
— А если паук, я их до смерти…
— Ты настоящих пауков не видела! А я их величиной с корову на Поляне расстреливала! — Выпалила. Как же не похвастать!
Повернулась к Мире. А та рот открыла, глаза по пять копеек. Белеет девка…
— Эй, я вменяемая, ты поняла? Ау? Прием?
В комнату вбежала Серафима с явными претензиями.
— А ну девка стол накрывать! — Рявкнула на дочку. — Хозяюшка, давай корсет уже заплетем, негоже рыцаря ждать заставлять.
Мира, пребывая в прострации, пулей вылетела из комнаты. Серафима без зазрения совести стянула с меня легкое платье, оставив в одних панталонах. Посмотрела оценивающе. Я невольно прикрылась.
Корсет стала выбирать из сундука, прям на пол все разбросала.
Одела, зашнуровала ловко. Живот сдавила, грудь. У меня сразу два шарика у самой шеи образовались. Да такие большие. Смотрюсь в зеркало… Парижская проститутка! Мамочки!
По столу щелкнула коробка.
Серафима ее принесла, из подола вынула.
— Пыльца разная, глаза подкрасить, — пояснила. — Ее немного, обычно я для баронессы покойной собирала. Ягодный налет дольше держится, есть и черничные тени. А вот с синими беда, цветов не нашла.
— Я совсем страшная? — Это сарказм. Если подкраситься, стану проституткой на два уровня выше… тверской.
— Что ты, хозяюшка! Но рыцарь же! Ты должна лучшее впечатление произвести! Так! Платье!
И понеслась в гардероб.
— Альбус, Альбус, не кусай, — приговаривает и платье мне выбирает.
— А ты тоже его видела? — Спрашиваю деловито.
Слышу, что Серафима замерла.
— Кто тебе про него сказал? — Хрипло отозвалась из гардероба.
— Так видела ж, — ответила без тени насмешки.
Гардероб пронзил визг. Едва ли пыль там не поднялась. Серафима выскочила из помещения, к двери, не оглядываясь и дальше.
Сижу и понять не могу, в чем собственно дело?
Ощущаю вибрацию. Коробка на трельяже начинает подскакивать.
