– Как? – удивилась я. – Няня у нас не прописана.
– Есть такие возможности, – ушла от прямого ответа Татьяна. – Не важно «как», важно, что мы узнали, где сейчас живет госпожа Краузе. Но я не собиралась говорить вам, что служу в особых бригадах, и тут ворвалась Нестерова.
Татьяна встала.
– Иван Никифорович только что связался с вашим супругом, Максим едет к нам в офис. Туда же отправились Костин, Энтин и Махонин. Нет только вашего эксперта Михаила.
– Он на даче Нестеровой осматривает комнату Марины, – пояснила я.
– Мать сказала, что ничего там не убирала и не заходила в помещение много лет.
– Вы можете поехать со мной? – спросила Таня.
– Конечно, – кивнула я, – дайте мне на сборы десять минут.
– Мой рекорд на две больше, – засмеялась Сергеева.
– Надеюсь его побить, – улыбнулась я, пошла в гардеробную, быстро переоделась, схватила сумку и крикнула из прихожей:
– Я готова. Сколько?
– Двенадцать, – ответила Сергеева, выходя в холл, – ничья!
Мы спустились во двор.
– Предлагаю ехать на моей машине, – сказала Таня, – вдвоем на дороге веселей, поговорить можно.
А вас потом назад муж доставит. Садитесь на переднее сиденье, Альберта Кузьмича устроим сзади. Ирина Леонидовна уже у нас в офисе, она котика ждет, помчится с ним домой. То-то Надежда и бульдожки обрадуются.
– Вы знаете, почему Антонина Васильевна так странно себя вела? – спросила я, когда внедорожник вылетел на шоссе.
– Есть одно предположение, – сказала Таня, – но лучше спросить у Димы. Ты здесь?
– Ага, – ответил приятный баритон, – добрый день, Евлампия Андреевна, я не спрятался под сиденьем и не рассматриваю сейчас ваши стройные ножки.
В машине есть камеры.
Я спокойно ответила:
– Здравствуйте. Мне и в голову не могло прийти, что кто-то захочет любоваться на мои ноги, они не настолько красивы и сейчас упакованы в джинсы. Рада познакомиться с вами, Дмитрий, называйте меня Лампой.
– Заметано, – ответил мужчина, – тогда я Димон. Я молод для отчества и торжественного «Дмитрий».
Вас удивило поведение Антонины. Сейчас расскажу ее биографию. Девочка в десять лет лишилась родителей. Семья у нее, мягко говоря, была странная. Мать и отец совершили парное самоубийство, оставили записку, в которой объяснили причину своего поступка: жизнь коротка, старость принесет болезни, боль, страдания. Лучше уйти сейчас, когда им всего по тридцать восемь лет. И прыгнули с крыши дома. Про ребенка забыли. О малышке стала заботиться бабушка, мать отца.
