Подумала, наверное, у вас дети есть. Вы поймете, что я испытываю. Пожалуйста, выслушайте меня. Еще раз расскажу, что произошло.
Я попыталась остановить Антонину:
– Не надо, у меня хорошая память.
Лицо гостьи неожиданно исказила злая гримаса.
– Нет! Вы что-нибудь забыли! Должно быть по-моему! Я права! Я всегда права! Ох, простите, нервы никуда не годятся. Простите, простите!
– Конечно, мы внимательно вас выслушаем, – неожиданно вмешалась Татьяна."
"– Моя девочка! Она пропала! – закричала Нестерова. – Много лет никаких известий! И вдруг! Вы нашли записку! Господи! Я после смерти мужа ни разу на дачу не ездила.
Не могу! Вы обязаны меня выслушать! Это ваша работа! Если вы мне откажете, ваши дети скоро умрут. За ваше жестокое сердце пострадают! На тот свет отправятся! Заплачете потом, да поздно будет. Ой! Ой! Простите! Не знаю, что несу! Нервы, нервы!
Я не знала, как реагировать на поведение Нестеровой, не понимала, что происходит. Во время своего первого визита Антонина произвела на меня хорошее впечатление: интеллигентная, воспитанная дама, у которой в жизни произошла трагедия: пропала обожаемая дочь.
Да, один раз она вышла из себя, но с кем этого не случалось? Но сейчас Антонина ведет себя неадекватно, а еще она сулит моим детям смерть. Правда, она на пару секунд берет себя в руки, но потом опять теряет лицо. И она повторяет рассказ про день рождения мужа, исчезновение Марины…
– Где находится ваша дача? – неожиданно осведомилась Таня.
Простой вопрос вернул Антонине самообладание.
– В Ломакине, – ответила она и вдруг улыбнулась: – Надо на электричке с Киевского вокзала ехать, или на машине по Минскому шоссе.
– Надо же! У моих родителей дача в Милятине, – обрадовалась Сергеева, – мы соседи. У нас там грибные места! А чем закончилась история с вашей дочкой?
– Она домой не вернулась. Пропала навсегда, – ответила Антонина, – много лет назад!
Нестерова продолжала излагать историю, которую я уже слышала. Сообщив о содержании записки, которую оставила Марина, Нестерова приложила ладонь ко лбу, ее лицо исказилось.
– Голова кружится, сейчас упаду. Вы должны, вы обязаны мне помочь! Вы!..
Нестерова грубо выругалась. Я окончательно перестала понимать, что происходит. Но Таня, похоже, совсем не удивилась.
– Да, да, – кивнула она, – конечно, мы все сделаем. Непременно! Мы с Евлампией понимаем, что вы чувствуете, и выполним любые ваши приказы.
– Это не я, – прошептала Антонина, – простите.
– Понятно, – опять согласилась Сергеева.
