Я сидела рядом с полицейским и щебетала птичкой, волосы мои посветлели, грудь увеличилась в размерах, платье сделалось более простым, но с более открытым воротом, в разрез уходила серебряная цепочка с медальоном, и я постоянно хихикала, потряхивая женским богатством. Полицейский расплылся медовой лужицей и все косил в вырез, не знаю, как только мы ни во что не врезались.
— Ну, все, я тут живу, мне выходить, — улыбнулась я и хулигатски чмокнула его в щеку, прежде чем выпрыгнуть из машины.
Он еще с улыбкой махнул мне рукой, прежде чем поехать дальше.
"
"Шаг, еще шаг — платье меняется, волосы, рост, фигура. Изменения проникают все глубже: движения мышц тела, лица, мимика, жесты. Я аккуратно придерживаю юбку легкого летнего платьица, переступая через сугробы, и подхожу к воротам. Выдыхаю. Знаю, что тут защита, но верю, что она откроется передо мной. Ему нужно только меня увидеть. Нажимаю на кнопку звонка и вижу какую-то тень, мелькнувшую в окне первого этажа.
— Куда?! Назад! — слышу позади голос Ренслира, который умудряется орать шепотом.
Улыбаюсь ему одним краешком губ, на миг позволяя выглянуть моей личности, и толкаю ворота. Они покорно распахиваются передо мной, и я иду по тонкому слою первого снега, нетронутого ни чьими ногами, будто в доме никого нет.
Вижу, как к воротам за мной следом бежит Ренслир, но они захлопываются перед его носом. Он хватается за кованные перекладины и тут же с воем отскакивает, тряся руками. Смотрит на меня полными ужаса глазами. У меня сердце сжимается от страха.
Может, я совершила ошибку? Что же я делаю…
Дверь дома распахивается, и я улыбаюсь радостно и по-детски наивно:
— Здравствуй, Майки, тетушка дома? Мама велела ее сегодня навестить.
Он смотрит на меня черными от расширенных зрачков глазами, будто у наркомана. Я вижу его сомнения, часть его разума еще осознает реальность, но вот он видит меня-ее перед собой, слышит мой-ее голос из прошлого, я мягко выпускаю вокруг суккубскую магию очарования, чтобы весы качнулись в мою сторону.
Он вздыхает как-то судорожно, дергается будто в тике, а потом улыбается:
— Конечно, Лисси, проходи, — и отходит в сторону.
— Сколько раз говорила: не называй меня так, мне не нравится, — ворчу, мило надув губки, и все же улыбаюсь, заходя в дом. Быстрым взглядом охватываю прихожую: Алисии не видно.
Дверь особняка с хлопком захлопывается позади меня, отсекая от внешнего мира и возможной помощи.
Глава 45
Я остаюсь с преступником наедине.
