Пиппа цеплялась за деревья, а они кружились в танце. Она прикоснулась к стволу и ощутила ладонями человеческую кожу."
"Дерево набросилось на нее и схватило двумя руками. Они вместе упали и покатились по земле. Пиппа ударилась головой о ствол. По лицу поползла струйка жидкости, во рту появился металлический привкус. Мир вновь померк, перед глазами поплыли красные круги. Бекка сидела на ней, а вокруг горла обвивалось что-то холодное. Пиппа протянула руку и нащупала чьи-то пальцы. Ее собственные пальцы отказывались действовать.
– Пожалуйста… – выдохнула она.
И не смогла больше вдохнуть.
Руки застряли в листве и не хотели слушаться. Не хотели двигаться.
Пиппа посмотрела в глаза Бекке. Бекка знает, где спрятать тело, чтобы его никогда не нашли. В темнейшем из темных мест, там, где лежат кости Энди Белл.
Руки и ноги исчезли. Скоро придет очередь всего тела, и Пиппы не станет.
– Почему у меня нет такой подруги, как ты? – воскликнула Бекка. – У меня была только Энди. Единственное спасение от отца. Единственная надежда после Макса.
А она на меня плевала. Всю жизнь. Я не хочу поступать так с собой. Я запуталась, у меня нет другого выхода. Прости.
Пиппа забыла, как дышать.
Тьма поглощала Литтл-Килтон. Зато сполохи всех цветов радуги в ночном небе были прекрасны. Последнее прекрасное видение перед тем, как опустится тьма.
И когда тьма наступила, холодные пальцы разжались и отпустили ее.
Первый вдох обжег легкие и чуть не разорвал их. Темнота отступила, в мир хлынули звуки.
– Я не могу… – Бекка обхватила себя руками.
– Не могу.
Затем прошуршали чьи-то шаги. Над ними нависла тень и утянула Бекку. Новые звуки – крики, визги. И вдруг:
– Все хорошо, солнышко.
Пиппа повернула голову. Отец прижимал к земле Бекку, которая визжала и сопротивлялась.
Кто-то другой возник за спиной Пиппы и попытался ее усадить, но она стала рекой и не могла держаться вертикально.
– Дыши, сержант. – Рави гладил ее волосы. – Мы здесь. Мы с тобой.
– Рави, что с ней?
– Гипнол, – прошептала Пиппа.
– Рогипнол в… в чае.
– Рави, вызывай скорую. И полицию.
Звуки вновь исчезли. Остались только цвета, да голос Рави вибрировал в груди и отдавал в спину, где-то за гранью восприятия.
– Она дала Энди умереть, – сказала Пиппа. Или подумала, что сказала. – Но ее надо отпустить. Иначе это неспра… ведливо. Неспра… ведливо.
Килтон вспыхнул и погас.
– Я могу забыть. У меня… как это……незия. Она в септике. Фермерский дом. Кленовая… балка. Это там, где…
– Все хорошо, Пип.
