А как же Анна?
И только тут Эльзе пришел в голову вопрос: знает ли Анна, что Эльза – принцесса Эренделла? Может, ее тоже все это время держали в неведении, как Эльзу? И вообще, почему само существование Анны хранилось от нее в тайне? Родители, очевидно, все-таки хотели, чтобы она в конце концов вспомнила сестру, иначе бы не спрятали ни семейный портрет, ни тем более письмо за подкладку шкатулки. Но почему все эти годы их держали порознь?
«Как я могла уйти, оставив письмо там?» – ругала себя Эльза. «И Олафа тоже!» Что, если кто-нибудь зайдет к ней в комнату и обнаружит его? Или прочитает письмо? При одной этой мысли у Эльзы потемнело в глазах.
Вокруг пальцев появилось знакомое свечение. Она нетерпеливо встряхнула руками и попыталась сосредоточиться. «Хватит!» Больше она не хотела позволять своей магии управлять ею.
Единственный способ спасти Олафа и завладеть письмом – вернуться обратно в замок. Эльза неуверенно побрела назад – точнее, как ей показалось, назад. Из-за снежной метели ничего не было видно.
Даже решись она твердо вернуться домой, ей не найти обратной дороги.
Да если бы и нашла... «Чудовище». Слова герцога. А если лорд Петерсен и остальные придворные тоже так считают? Ее посадят в темницу. Она потеряет корону. Ей никогда не видать Анны.
«Дыши глубже», – приказала она себе, и голубое свечение вокруг ладоней исчезло.
Олаф был мастер играть в прятки. За те три года, что он провел в ее покоях, они вместе отыскали несколько отличных мест и в спальне, и в гардеробной, где бы он мог надежно спрятаться, если кто-то внезапно войдет.
Он и сейчас не растеряется – обязательно юркнет в укромное местечко, стоит ему заслышать снаружи чей-то голос. К тому же никто не смел заходить в ее покои с самого дня гибели родителей. Вряд ли и сейчас туда кто-нибудь сунется. Остается надеяться, что Олаф услышал, что творилось за дверью, схватил письмо и спрятался до лучших времен. Когда все уляжется, Эльза найдет способ вернуться за ним. Олаф знает, что она его ни за что не бросит. Значит, из двух бед остается только непрочитанное письмо.
«Вспоминай давай, – твердила себе Эльза, – что успела прочитать». Когда она держала пергамент в руках, ее так волновал совершенно конкретный вопрос, что она пробегала глазами текст по диагонали, ища только одно – жива Анна или нет. Однако все-таки несколько фраз запали в памяти. Речь шла о троллях. Это было понятно. В памяти возникала далекая картинка: вокруг большая толпа троллей, перед ней их глава – Дед Пабби.
