– Но снаружи все такое интересное! Я глядел в замочную скважину, и мимо по коридору прокатили тележку с шоколадным тортом!
– Я попрошу, чтобы кусок торта принесли в мою комнату, – пообещала Эльза. – Я знаю, это непросто, сидеть вот так взаперти, но нам сейчас нельзя рисковать. Представь, что будет, если кто-то наткнется в коридоре королевского замка на говорящего снеговика!
– Ты это каждый день повторяешь, – пробурчал Олаф.
Эльза взяла его за руку-палочку:
– Да. Извини, что так.
Она не могла выразить ему, как ей жаль, что приходится так с ним поступать.
Ведь Олаф стал ее самым близким существом, почти семьей. Последние три года он всегда был рядом, а она никогда не выпускала его из комнаты, если не была абсолютно уверена, что его никто не увидит."
"Время от времени они вдвоем все же выходили прогуляться. Пару раз Эльза сажала Олафа на нижнюю полочку сервировочной тележки и выкатывала его на лестницу, откуда они быстро перебирались на чердак. Однако все эти вылазки не дали им никаких новых сведений о загадочной Анне.
В том небольшом ларчике с буквой «А» лежало несколько крохотных платьиц и пара чепчиков, но ничто из его содержимого не могло с точностью подтвердить, что буква А действительно значила «Анна», а тем более не давало понять, кем эта Анна могла быть. Эльза с ног сбилась в поисках хоть каких-нибудь сведений об Анне, которую, по словам Олафа, она сама должна была хорошо знать. Походы в родительскую библиотеку также ничего не дали, и в метрической книге их замковой церкви не было ни единой записи о рождении девочки с таким именем.
Однажды Эльза упомянула Анну в разговоре с лордом Петерсеном, надеясь заметить что-то необычное в его реакции, но он принял озадаченный вид – да и только. Единственным, кто помнил об Анне, был Олаф, а у него, очевидно, были проблемы с памятью.
– Как только пройдет вся эта коронация, у нас снова появится возможность забраться на чердак и поискать там, – радостно обнадежила Эльза своего друга. Глаза у Олафа тут же загорелись:
– И не только забраться на чердак! Ведь ты станешь королевой и сможешь всем открыто объявить о своем чудесном даре.
Дар. Иногда этот самый дар казался Эльзе проклятием. За годы затворничества она научилась немного управлять своей магией, но только в те моменты, когда сама хотела создать что-то конкретное. Например, снежные сугробы. Но если на нее находило отчаяние или злость, снежная буря начиналась сама по себе, как Эльза ни старалась ее унять.
– Не думаю, что это мудрый шаг, – сказала она.
