Крепче обнимаю ее. Хочу послать Германа в задницу, но Алена меня опережает:
— Я никуда с тобой не поеду, — говорит она хоть немного пискляво, но все-таки твердо.
Герман меняется в лице. Сводит брови к переносице, поджимает губы.
— И почему это? — склоняет голову набок, пристально смотрит на жену.
— Я не буду жить с изменщиком! — выпаливает Алена, а я чувствую, как она напрягается.
Глаза Германа распахиваются. На секунду на его лице отражается растерянность, но она быстро заменяется жестоким выражением. Эмоции отражаются теперь только в его глазах.
— С чего ты взяла, что я тебе изменил? — цедит он сквозь стиснутые зубы.
— Я видела сообщения в твоем телефоне! — Алена едва не кричит. Ее дыхание учащается. Волны несгибаемости передаются и мне. Эта маленькая девочка, похоже, сделана из стали. — Будешь отрицать, что они были?
Алена шумно выдыхает, а Герман засовывает руки в карманы брюк.
— Нет, — хмыкает, сужает глаза. — Не буду, — пожимает плечами.
Шок охватывает меня, а вот Алену, не сомневаюсь, накрывает волна острой боли.
Только не физической, как меня недавно, а душевной.
Глава 30
— Какой же ты все-таки… — сильнее прижимаю Алену к себе, чувствуя, как девушку бьет крупная дрожь.
— Кто? — Герман выглядит полностью расслабленным. — Козел? Скотина? Гад? — приподнимает бровь, гневно зыркая на меня. — Тебе не кажется, что это не твое дело? — рявкает, делая шаг вперед.
Отшатываюсь, но, похоже, зря, потому что Марк выставляет руку, прекращая путь. Он не вмешивается в происходящее, но и Герману приблизиться к нам не позволяет.
Последний бросает злобный взгляд на компаньона, поджимает губы, но пойти против Марка не решается. Не знаю, что этому способствует, возможно то, что муж уже заехал ему по морде, или Герман все-таки побаивается бойцовского прошлого Марка. Не зря все-таки родители в пять лет отдали мужа на бокс. Насколько я знаю, он еще и на соревнованиях первые места занимал. Хоть это было давно, вряд ли такие навыки забываются.
— Уходи, — произносит обессиленно Алена, опуская взгляд в пол.
Герман сужает глаза, его плечи напрягаются.
— Ты даже не хочешь меня выслушать? — цедит сквозь стиснутые зубы.
— Что тут слушать? — Алена решается поднять глаза на мужа. — Ты все сам подтвердил.
— Я всего лишь не отрицал, что у меня были подобные сообщения. Но разве я отвечал на них? — Герман склоняет голову набок.
Алена напрягается в моих руках, задумывается. А я при этом смотрю на ее мужа. Не знаю, что именно, но что-то не дает мне покоя.
