— Неужели отнимешь ребенка у матери на глазах у стольких свидетелей? — оглядываюсь по сторонам, хоть на нас никто не обращает внимания — все спешат по своим делам, но я знаю, что если закричу…
— Думаешь, тебе это поможет? — Марк словно читает мои мысли, отчего становится совсем жутко. — Вот смотри, даже если приедет полиция, они проверят наши документы, поймут, что я отец, и умотают восвояси, — муж говорит слишком уверенно. — Стоит все это твоих сил и нервов?
Сердце пропускает удар, когда я понимаю, что он, скорее всего, прав.
Но я не могу сдаться просто так. Не могу…
— Поэтому предлагаю тебе мирный вариант — ты перестаешь нести чушь про то, что переезжаешь к подруге, — наконец косится на Гелю, которая обходит меня сзади и становится со стороны малышки. Жду продолжения, но Марк все молчит и молчит.
— А что получу я при таком варианте? — саркастически спрашиваю, не выдерживая.
— Оставаться матерью нашей дочери недостаточно? — зло хмыкает Марк. — Если серьезно, прекрати твердить про развод.
Я вообще не могу понять, с чего ты взяла, что я тебе его дам? — с лица мужа спадает жесткая маска, а в глазах появляется вселенская усталость.
— Крепостное право отменили, в каком году, напомни? — не удерживается от саркастического комментария подруга, подходя совсем близко. — Сейчас получить развод, как два пальца об асфальт, — Геля кладет мне руку на поясницу, даря тем самым поддержку, которая сейчас необходима как никогда.
— Это если у пары нет общего имущества и, конечно же, детей, — парирует Марк, опуская взгляд на нашу малышку.
— Вряд ли Инга согласится быть приходящей матерью, — вновь сосредотачивается на моем лице. В его глазах я вижу вызов, мелькающий в пучине пустоты и изнеможения. Но, если честно, мне плевать. Все, о чем я могу думать — слова мужа.
“Приходящая мать? Какая еще приходящая мать?! Маришка — моя дочь! Моя! Никто у меня ее не отнимает!”, — кричит душа.
Вот только… умом-то я понимаю, что Марк не шутит. Развод получить и так будет непросто, а если к этому добавится еще тяжба за опеку… Колени подкашиваются, стоит только подумать о том, что муж может выиграть суд, и Маришку оставят с ним.
— Зачем тебе это? — спрашиваю не своим голосом. Он звучит совсем тихо, наполнен страхом и отчаянием. — Ты же в последнее время даже внимания Маришке не уделял. С ней была я почти двадцать четыре на семь.
Марк тут же хмурится.
— Я отец, Инга. Ты, кажется, об этом забываешь, — муж с нежностью смотрит на дочь.
