Но это только поначалу.
В последние пару лет, Марк сосредоточился только на своей работе, а про нас дочерью забыл. У меня внутри все сжимается от мысли, столько мы потеряли.
Маришка начинает похныкивать во сне, словно чувствует мое состояние. Хочу погладить ее по спинке, чтобы успокоить, явно, беспокойный сон, но мне не удается вывернуть запястье из пальцев Марка. Муж держит меня так крепко, словно думает, что стоит ему ослабить хватку, как я растворюсь в воздухе.
— Отпусти меня, — прошу тихо, закладывая в слова сразу два смысла.
Похоже, Марк улавливает все, что я хочу ему передать, поэтому сильнее поджимает губы. Запястье начинает ныть из-за хватки, которая становится только сильнее. Муж пару секунд прожигает меня пристальным, не сулящим ничего хорошего взглядом, прежде чем поставить мне ультиматум:
— Либо вы обе едите со мной, либо только Маришка!
Глава 8
Мои глаза расширяются.
— Я не отдам тебе дочь, — одной рукой прижимаю Маришку к себе, другую — пытаюсь вырвать руку из хватки мужа, но только делаю себе еще больнее.
Марк же никак не реагирует на мое соправление. Такое чувство, что он превратился в каменную статую под взглядом Медузы Горгоны. И сейчас получится освободиться, только если отрубить мужу руку.
— Тогда вариант только один, — Марк чуть сужает глаза.
— Есть, еще один — ты можешь отвались! — Геля обхватывает наши запястья, дергает, но разорвать сцепленные руки у нее тоже не получается.
— Да, отпусти ты ее! — приказные нотки проскальзывают в голосе подруги.
Она впивается взглядом в моего мужа, но тот смотрит только на меня. Не знаю, чего он от меня ждет. Покорности? Этого никогда не будет. Единственное, о чем я сейчас жалею, что не успела уехать до того, как он обо всем узнал.
— Ты меня, вообще, слышишь?! — Геля толкает мужа в плечо, но это его совсем не трогает. Складывается впечатление, что он считает мою подругу недостойной даже взгляда.
— Я уже тебе сказал, не вмешивайся не в свое дело, — бросает ей Марк, после чего вплотную подходит ко мне. Приходится задрать голову, чтобы взглянуть в когда-то любимые глаза. Геля же рядом шумно втягивает воздух. — Инга, ты едешь с нами? — приподнимает бровь.
“С нами”, — обухом ударяет по голове. Возмущение разливается пламенем по венам."
"— И как ты меня заставишь? — цежу сквозь стиснутые челюсти.
