Приходится помотать головой, когда перед глазами появляются воспоминания, как я однажды ослушалась мужа. Ла-а-адно, не однажды.
— Долго ждать? — Маришка надувает губки, глядя на меня исподлобья.
Дочка, явно, пытается показать, что обиделась, но я-то вижу лукавые искорки, вспыхнувшие у нее в глазах. Ох, любит же она притворяться бедной и несчастной.
— У папы важное дело, — журю малышку, целуя ее в лобик. — Он закончит, и мы сразу поедем.
Маришка тяжело вздыхает и обнимает меня за шею, кладя головку мне на плечо.
Дочка знает, что Марка лучше не беспокоить, когда он работает. Тем более, дома муж очень редко занимается рабочими делами, только если появляется что-то архиважное. Поэтому жаловаться нам не на что.
Вот только Марика — папина дочка. И ей всегда не хватает внимания Марка. Если муж был бы днями дома, наверное, только в этом случае, малышка была бы полностью довольна.
— Ладно, — вздыхаю. — Давай договоримся. Ты присмотришь за братом, а я схожу к папе и спрошу, когда он освободится.
Маришка сразу же расплывается в широкой улыбке.
Часто-часто кивает, после чего начинает возиться у меня в руках, пытаясь сползти вниз. Я аккуратно опускаю дочку на пол. Она тут же мчится к Леше, падает рядом на коврик и начинает играть с ним в машинки."
"Какое-то время стою и наблюдаю за своими детьми. Тепло разливается в груди. Они — моя радость, мое счастье. Страшно даже представить, что их у меня могло не быть. Если бы мы с Марком не разобрались в той жести, которая устроила нам его бывшая, я бы сейчас не была так счастлива.
— Мама, — дочка поднимает голову и строго смотрит на меня, как бы говоря: “я, вообще-то, жду”.
Усмехаюсь.
Этот взгляд так сильно напоминает мне Марка.
— Иду-иду, — качаю головой, разворачиваюсь и выхожу из игровой.
Спускаюсь на первый этаж в светлый, просторный холл. Захожу в нашу гостиную с бежевыми стенами, камином, книжными шкафами, обеденным столом и широким белым диваном, стоящим посреди комнаты. Именно на нем нахожу Марка.
Он в джинсах и черной водолазке сидит, нагнувшись перед журнальным столиком из черного стекла, на котором стоит ноутбук и навалена куча бумаг.
Стоит мне показаться в дверном проеме, Марк поднимает голову, посылает мне короткую улыбку и снова утыкается в экран ноутбука.
— Долго еще? — подхожу ближе. — А то твои дети скоро меня съедят, — шутливый тон должен показать Марку, что у меня нет никаких претензий.
— Это и твои дети тоже, — отвечает он в моей же манере, что-то быстро печатая.
