Недолго стоим, не шелохнувшись, после чего Марк делает пару шагов назад, тащит меня за собой. Поддаюсь. Следую за ним. По-другому, и быть не может.
Муж садится на кровать, после чего притягивает меня к себе на колени.
Устраиваюсь боком. Муж оборачивает руки вокруг моей талии, прижимает крепче к себе.
— Я очень за тебя переживаю, — признается Марк, кладя подбородок мне на голову. — Знаю, что ты сильная девочка и со всем сама можешь справиться. Но позволь мне, пожалуйста, позаботиться о тебе. Тем более, в твоем животе живет наш малыш, — муж на секунду прерывается, вздыхает.
— Знаю, мы не планировали, но…
— Эй, — прерываю Марка, отстраняясь. Запрокидываю голову, заглядываю в глаза мужу. — Да, мы не планировали. Но это наш ребенок, и я уже люблю его также, как Маришку, — поднимаю руку, кладу ладонь мужу на щеку. Его щетина покалывает нежную кожу, но мне нравится… очень нравится. — Из-за чего ты переживаешь? Думаешь, это… — тяжело сглатываю, — не очень вовремя?
Муж усиливает хватку вокруг меня, сводит брови к переносице, строго смотрит на меня.
— Это, как ты выразилась, — произносит жестко, — очень даже вовремя, — отрезает.
— Тогда что такое? — я чувствую, что в последнее время мужа что-то беспокоит и очень хочу помочь ему, чем смогу. — Герман, да? — предполагаю."
"Марк какое-то время молчит, после чего коротко кивает.
— Я знаю, что он поступил, как последняя скотина. Но почему-то кажется, что с ним, что-то не так, — в голосе мужа звенит напряжение, но нежность, предназначенная мне, из его глаза не уходит.
— Он сделал свой выбор, — поглаживаю кончиками пальцев Марка по спине. — А ты сделал все, что мог, — грустно улыбаюсь.
Если честно, мне ни капли не жалко Германа. После того ада, который он устроил Алене, он заслуживает всего того, что с ним случилось. Но я никогда не поделюсь своим мнением с Марком. Все-таки мужчины дружили и работали вместе много лет. Это естественно, что муж беспокоится. Но я считаю, все, что ни делается, то к лучшему.
Если Герман когда-нибудь одумается, всегда может прийти к Марку.
Уверена, муж ему поможет, чем сможет.
Но Герман сначала должен все осознать и самостоятельно сделать первый шаг.
— Давай, не будем о грустном, — обнимаю мужа за шею. — Лучше скажи, когда приедут мастера собирать мебель в комнате у Маришки. Мне не терпится показать дочке, новое пристанище, — улыбаюсь.
Марк хмыкает. Печаль исчезает из его глаз, оставляя за собой лишь след. Но это лучше, чем ничего.
— Через час будут, — муж криво улыбается.
