Сейчас, когда и королева, и принцесса пропали, а Эренделл охвачен потрясением, у Ханса появляется отличный шанс показать себя… и заслужить народную любовь.
«К тому времени, когда Анна вернется, – поклялся он, – я добьюсь того, чтобы каждый житель Эренделла просто умолял ее выйти за меня замуж».
Придав лицу уверенное выражение, Ханс повернулся к толпе.
– Народ Эренделла! – воззвал он, перекрикивая ветер. – Принцесса Анна оказала мне высочайшее доверие, и вы тоже должны мне довериться. Обещаю: я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам ничто не угрожало.
Прошу вас, ни о чем не беспокойтесь. Я здесь для того, чтобы позаботиться о вас!
«И о самом себе», – добавил он молча.
* * *"
"«Похоже, я откусил больше, чем могу проглотить», – мрачно размышлял Ханс несколькими часами позже, оглядывая внутренний двор замка. Положение было, мягко говоря, невеселое. Все вокруг сковал толстый слой льда, с неба непрестанно сыпал снег. Небо затянуло такой свинцовой чернотой, что сквозь нее не пробивалось ни единого солнечного луча.
С каждой минутой становилось все темнее и холоднее. Даже здесь было слышно, как в порту стонут и потрескивают под давлением льда корпуса кораблей. Скоро их попросту раздавит в щепки – это только дело времени. «А затем эти щепки станут топливом для костров и печей», – рассуждал Ханс. В безнадежной войне с холодом гости Эренделла уже разожгли костры во дворе замка и оцепенело жались возле них. Главная проблема в том, что на дворе стоял июль. Никто не ожидал, что посреди лета вдруг ударят морозы, так что дровами никто не запасался.
«Скоро люди начнут драться за каждую веточку хвороста», – с тревогой подумал он.
Надо что-то делать. Он ведь дал обещание Анне. И народу тоже. И теперь каждый раз, стоило ему выйти во двор, люди бросались к нему, хватали за руки, умоляли о помощи и спрашивали, почему все это случилось, а он не знал, что им сказать. С каждой новой жалобой его бравада таяла, и он уже всерьез жалел и о решении Анны, и о своих собственных высокопарных клятвах.
Вздохнув, он отправился назад в замок. Герда и Кай суетливо сновали по коридорам и залам, зажигая свечи и огонь в каминах, но безжалостный ветер тут же гасил их, выдувая остатки тепла.
– Герда! – позвал Ханс. Пожилая экономка остановилась и неуверенно поглядела на него.
– Да, милорд? – устало откликнулась она.
Ханс уже собирался отдать прислуге резкий приказ, но потом решил, что разумнее будет действовать иначе. Видно было, что Герда напугана и измучена.
