– Добро пожаловать, гости дорогие, – двухметровый царёк сверху-вниз обвел присмиревших волонтёров тяжёлым взглядом и остановил его на государственном секретаре, – коли с добрым сердцем пришли на землю нашу. Проходите в дом, потрапезничайте с дороги, покуда бани топятся, а там и спать пора. Время нынче позднее, потому разговаривать будем завтра. Утро вечера мудреней.
С этими словами оба фюрера удалились, не дав кому-либо даже возможности произнести хоть слово, и за волонтёров взялись их подручные. Их блондинистые косматые физиономии были такими же неприятно-голубоглазыми, но вся делегация, кроме мистера Коэна, понимала смысл их рычащей абракадабры, и это избавило Майка от лишних хлопот.
Волонтёров провели в довольно большой дом, натопленный до комнатной температуры и вполне сносно освещенный масляными лампами. Там всем предложили снять арктическое снаряжение или верхнюю одежду, после чего усадили за широкие и длинные деревянные столы и подали ужин. Майк представил, каково мистеру Коэну сидеть в этой убогой варварской столовке, каждый квадратный фут которой нес на себе килограмм свастик всевозможных форм и вариантов, и есть грубую дикарскую пищу после изысканных ресторанов «Эдема».
Но госсекретарь был настоящим профессионалом своего дела. Он абсолютно не унывал и внимательно изучал всё, что могло представлять хоть малейший интерес для дела Избранных. Единственное, от чего он отказался, была баня. И в этом Коэну активно помог Майк."
"Ему самому хватило одного раза, ещё тогда, в стойбище Свитогоа, когда его после излечения руки потащили в эту чёртову баню.
Жаркое полутемное помещение, в котором невозможно вдохнуть из-за обжигающе разогретого воздуха, грубые деревянные лавки, на которых предлагалось ложиться обнаженным, без какого-либо намека на чистую индивидуальную простыню, жуткая антисанитария! Но это оказались ещё цветочки. Там, внутри, на него набросились два полуголых здоровенных мужика с пучками древесных веток в кулачищах и стали нещадно избивать его этими пыточными орудиями, заявляя, что это для его же блага.
Казалось, что под ударами раскаленных ветвей с тела слезает кожа, плоть отваливается от костей, и невозможно сделать вдох в жестоко раскаленной атмосфере пыточной камеры. Почему оба садиста не упали бездыханными от недостатка кислорода, оставалось загадкой. Они били его ветвями, словно заведенные, с садистским издевательским хохотом игнорируя его мольбы о спасении.
