Мы столь же тщательно обыскали его, и даже просветили рентгеном, ультразвуком и подвергли ядерно-магнитно-резонансной томографии. Кроме одежд из льна и шкур различных мутантов, на нём ничего нет. Ни технологичных устройств, ни сложных металлических сплавов, ничего необычного. Мы отправляли поисковую группу на вертолете к месту, указанному вами на карте как берлога, в которой варвар якобы оставил своё оружие и снаряжение. Берлогу также найти не удалось. Поисковая команда безрезультатно прочесала весь район, была атакована зверьём, понесла потери и прекратила миссию.
Ни в холмах, ни в его одеждах, – госсекретарь сделал небрежный жест в сторону изображения русского шпиона, – мы не нашли ничего подозрительного, кроме вышитых свастик и свастичных узоров.
– Но я говорю правду! – Майк похолодел от страха. Неужели его подозревают во лжи и государственной измене?! Его бросят в тюрьму!!! Он вскочил: – Клянусь! Я понимал его речь без всякого перевода! Русские дикари говорят на своём языке, я слышу непонятные слова, но в голове сразу же появляется смысл сказанного! У него должен быть прибор для перевода! Наверное, он выбросил его в снег, когда летел на тросе! Я говорю правду, господин государственный секретарь!
– Успокойтесь, Майк, сядьте, – мягко прервал его Коэн.
– Я вам верю. Несмотря на отсутствие каких-либо устройств, сам дикарь оказался, скажем так, очень странным существом. Мы не смогли исследовать его кровь – взятые образцы сворачиваются мгновенно, едва покидают вену.
Аппарат УЗИ на экране вместо изображения выдает помехи, а ядерно-магнитный резонатор заискрил и вышел из строя, как только дикаря поместили в его трубу. Мы пытались применить к нему гипноз, но оба проводивших сеанс гипнотизера впали в ступор, одного из них до сих пор не удалось вернуть во вменяемое состояние, другой пришел в себя, но объяснить ничего не может. Мы применили к дикарю химические препараты, подавляющие волю, так называемую «сыворотку правды», но это ничего не дало – он принялся во всё горло распевать какие-то залихватские варварские песни.
Наконец, самое настораживающее: его одежды действительно имеют свастичную атрибутику, а извлеченная из архивов голосовая программа-переводчик с русского не смогла произвести перевод. Она распознает лишь отдельные слова, и те классифицирует как очень сильно устаревшие, использовавшиеся в современном русском языке тех лет крайне редко и вне официального оборота.
